– О, да… Правда, Вальдемару эта мысль не очень по душе… Знаешь, я тут подумала: не ошибка ли заводить отношения в наше время? Может, лучше оставаться в одиночестве? Вдруг понадобишься? Если бы не Вальдемар, я почти наверняка была бы сейчас в Испании, учила бы там или помогала в госпитале.
– А он как к этому относится?
– О, я бы его с собой не взяла. Такие решения за других не принимают. Правда, вдруг ему пришлось бы там сражаться! Бедняжечка, я не могу представить его на поле боя. А ты?
– Вы не могли расстаться еще в Париже?
– Ни за что! Он бы без меня пропал. Он постоянно мне твердит об этом. По правде говоря, я боюсь, что слишком сильно привязала его к себе… Знаешь, Кристофер, я тебе завидую! Путешествуешь налегке, ни к кому не привязываешься.
– Это еще не значит, что мне никто не нужен. И вообще, летом я встретил кое-кого в Нью-Йорке…
– Не поддавайся! Не надо отношений! Предупреждаю!
– Так ты жалеешь, что связалась с Вальдемаром?
– Да… нет… О Кристофер, как у тебя язык повернулся? Я с ним, и этим все сказано. Возможно, я сейчас несу чепуху. Возможно, для тебя все выглядит иначе, и я зря казнюсь. Просто не могу не думать: разве это не эгоизм – быть счастливым в наше время, когда в мире творится такое?!
– Ты счастлива, Дороти?
– Боже правый, нет! Конечно же, нет! И Вальдемар несчастлив. Откуда бы взяться счастью, когда мы в таком положении?.. По ночам я часами лежу, не смыкая глаз, и воображаю всякую небывальщину. Скажем, вот если бы все было наоборот, если бы это я была мужчиной, а он – женщиной? Тогда бы я на нем женилась, и он автоматически получил бы британское гражданство. Сейчас так многие беженки поступают: платят англичанам за то, чтобы те взяли их в жены, и все ради паспорта. Нам так нельзя, и это несправедливо… Можно я тебе признаюсь? Эта ситуация показывает, что способны сотворить с тобой отношения, как низко ты можешь пасть! В последнее время я частенько надеюсь на войну! Тогда Вальдемара интернируют и из страны уже не вышвырнут. В армию тоже не пошлют, ведь ему никто не будет доверять. Зато его не пошлют сражаться, ему ничто не будет угрожать… Стыд-то какой!
– Уверен, я бы переживал то же самое… А что ты станешь делать, если войны не будет?
– Ну, из Англии нам скоро точно придется уехать. Вальдемар и так просрочил визу, и снова его сюда уже вряд ли пустят. Не то чтобы нас это волновало…
– Куда же вы отправитесь?
– Понятия не имею. Я просто не могу заставить себя думать о будущем, о планах, пока неясно, что ждет Европу… О Кристофер, ну разве это не мучение – просто быть живым сегодня? Вряд ли бы я смогла это выносить, если бы не знала, что в конце концов все наладится.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну как, приход коммунистов, конечно. Когда они распространят свою власть на весь мир.
– Думаешь, так станет лучше?
– Должно стать!
– Не при нас, это точно.
– Хорошо, пусть после нас. Главное, когда-нибудь они придут.
– Ты правда в это веришь, Дороти?
– Естественно! Коммунизм не может не прийти. Все ведет к этому. Иначе история просто бессмысленна, не так ли? Иначе жизнь пуста. Проще было не рождаться… Кристофер, ты ведь и сам так думаешь? Не можешь не думать! Ты ведь и сам не видишь в жизни иного смысла, правда?
– В общем… не вижу. Вообще никакого смысла не вижу.
– Я так рада, что пришла к тебе и мы поговорили, – призналась позднее Дороти, когда я убедил ее выпить. – Есть в тебе что-то такое, что меня веселит.
Они пишут так, будто мы уже в состоянии войны. Оценивают наши шансы: у нас самолетов столько-то, а у врага столько-то. Завтра объявят призыв.
Сегодня днем я ходил примерять противогаз. Дышать в нем практически невозможно, а приятные улыбки на лицах чиновников в примерочных пунктах напоминают улыбки врачей: мол, это совершенно безболезненная и даже приятная процедура, паниковать ни к чему. Вот только дети, когда на них натягивали маски, орали как резаные. Нас предупредили, чтобы мы не вздумали испытывать противогазы у открытых конфорок и выхлопных труб машин – некоторые уже пытались так делать и отравились.
Повсюду в городе – на оградах площадей и окнах – предупреждения о воздушных налетах. В Гайд-парке роют окопы. Девиз такой: «Будь спокоен и копай». С полок магазинов сметают консервированные продукты, не хватает бензина. Многие покидают Лондон; многие записываются в армию добровольцами. Я написал в министерство иностранных дел, вызвавшись работать в пропаганде. Джон поступил так же, а еще позвал жить к себе. Я изо всех сил воображаю веселую жизнь в укромном подполье, в самом сердце происходящего, где я работаю и шучу с друзьями; совсем как зверята у Беатрис Поттер[74].
