Он смотрел на пустой столик, за которым вчера сидели двое парней, и вспоминал их, как они выглядели, как двигались. Нико хотел понять, почему Ромо догадался, а он нет. Быть может, он уже настолько привык к таким отношениям в своих фантазиях, что считает это нормой? Или быть может, в его фантазиях эти отношения имеют другое проявление, а здесь, в реальном мире – они трансформируются в нечто абсолютно иное?
Там, за горизонтом
Часть первая.
Нико стоял на остановке и ждал свой автобус с яркой рекламой новой марки духов на боках. Высокая длинноногая блондинка стояла в развевающемся платье на обрыве и поднимала вверх, к солнцу, тонкие руки. Духи назывались «Impression». Нико любил произносить вслух иностранные слова, слушать, как течёт, перекатывается, скользит каждый звук с кончика языка, вверх к нёбу, потом к основанию и обратно, по губам, а потом в сухой лёгкий воздух.
Остановка Нико была следующей от станции, поэтому автобус всегда приходил полупустым. Самая давка начиналась через три остановки, около Цветочного рынка. Почему этот рынок называли Цветочным, никто уже толком не помнил, и, кажется, что цветы там никогда не продавали, клумб красивых никто не делал. Неровные ряды пыльных тонаров, вечная суета и шум в любое время года. Вот как выглядело место, которое называлось столь красиво и изящно – Цветочный рынок.
Нико воображал, что раньше, ещё до того времени, как здесь выстроили город, на месте закопчённого промышленного района было селение, занимающееся разведением диковинных цветов. Самые редкие цветы страны можно было встретить только здесь. Сюда стекались люди из окрестных деревень, из больших городов, из других стран, чтобы просто полюбоваться на затейливые цвета и формы, и если возможно, купить себе семена или клубни. Нико видел девушку с рекламного плаката. Она всегда гуляла по Цветочному рынку и выбирала себе цветок на платье. Каждый день у неё были разные поводы искать украшение. Сегодня она готовилась к турниру, после которого её рука и сердце навечно будут отданы знатному вельможе, который выиграет турнир во имя неё.
Нико сидел на самом переднем сиденье автобуса, смотрел на убегающую под колёса серую дорогу, и одновременно с этим его взгляду открывалась другая панорама – трепещущее бледно-жёлтое платье, длинные белые волосы и ярко-красная роза в волосах – сегодня она отдаст своё сердце другому. Сердце Нико сжалось от щемящей тоски. Она не хочет выходить замуж, но она должна, таковы законы времени.
В школе как всегда скучно.
- Нико, а ты смотрел фильм «Я – робот»? Говорят, какой-то философский, я что-то не рискнул.
- Смотрел, и я бы не сказал, что там много философии, скорее это очередной блокбастер. Так что можешь не бояться.
- Хорошо быть таким умным как ты, понимать философию и прочую хренотень, - Ромо с сожалением вздохнул и отвернулся к своей очередной двойке. Геометрия никогда не была его наукой, как впрочем, и алгебра, и литература, и биология…
- Ромо, а тебе что-нибудь нравится?
- В смысле? – вяло отозвался Ромо и медленно повернулся, он хотел немного пострадать по поводу будущего скандала с родителями, поэтому не особо обрадовался тому, что его наглым образом вырвали из апатии.
- Какая-нибудь музыка, может быть, или книги? У тебя есть любимая книга?
- Ха, - Ромо с чувством шмыгнул носом и пожал плечами. – Учебник по геометрии вчера был. Вот и результат, - он помахал в воздухе листком, на котором красного цвета было больше, чем синего. – Не, читать я не люблю. А музыка… да всякая нравится. Что модно, то и нравится. А тебе?
- А мне нравится девушка на рекламном плакате, - тихо проговорил Нико и сам удивился тому, что сказал это вслух, и так легко и естественно у него это получилось, что Ромо и виду не подал, что для него это может быть неожиданным, скорее наоборот, оживился и заулыбался.
- Мне тоже нравятся девушки в журналах, - подмигнул он и громко цокнул языком. Нико сразу понял, что ошибся, приняв его настроение за нечто схожее со своим. Теперь ему хотелось забрать свои слова назад. Ромо же его разочарования не заметил и наклонился ближе. – У моего брата столько этих девушек, я у него иногда смотрю, пока его дома нет… и не только смотрю.
Нико почувствовал, что ему вдруг стало нечем дышать. Смущение сдавило горло плотным кольцом и никак не хотело пускать воздух в лёгкие. Всегда, когда Нико волновался, он начинал задыхаться. По лицу потёк жар, и внутри всё сжалось от стыда.
- Да ну тебя, - только и смог выговорить он и по-приятельски хлопнул Ромо по плечу, желая только одного – чтобы тот отвернулся к своей двойке и забыл их разговор. Но Ромо только разошёлся, видимо, тема порнографии очень ему нравилась. Вот и выяснили, что он любит.
- А ты что, никогда этого не делал? – свистящий шёпот Ромо колюче отозвался в позвоночнике. И стало неуютно, одиноко и противно находиться рядом с ним, с его вопросами, с нормальной жизнью стандартного подростка.
- Что не делал? Картинки откровенные я не люблю разглядывать, какой толк в том, чтобы просто смотреть? - холодно ответил Нико и сам, первым, демонстративно отвернулся к окну, прекрасно понимая, что тем самым подписывается под своей несостоятельностью, потому что Ромо имел в виду несколько иное, нежели разглядывание картинок. И они оба это поняли.
