После коронации Маару был большой праздник. Все собрались в большой зале, освещённой тысячью свечей. Каждый уважающий себя помещик обязан был подарить королю нечто ценное, то, чем примечателен его дом. Двое знатных вельмож, узнав о том, что новый правитель не женат, представили ему своих дочерей и подарили двух полуобнажённых, светящихся красотой наложниц – щедрый подарок по тем временам.
- Ваши женщины столь самовлюблённы, что я им не нужен, - усмехнулся новый правитель и ленивым жестом отклонил подарок – жесточайшее унижение. – Вот если бы вы подарили мне лошадей, это было бы во сто крат лучше.
Нико едва успел выскочить из автобуса на своей остановке. Он пробежал мимо парня со шрамом, стараясь не задеть его. Тот по-прежнему стоял в проходе, очевидно, выходил на конечной, и смотрел прямо перед собой в окно. Нико уловил едва заметный запах хвойной туалетной воды, и его ноги едва не подкосились, когда он оказался на пустой остановке. Сердце рвалось из груди, возбуждение гнало кровь по венам с немыслимой скоростью.
Пугающий и острый образ Маару, холодным взглядом оценивающего полураздетых прекрасных женщин, всю дорогу до дома преследовал Нико. В его синих глазах горела сила, жажда жизни, стремление к совершенству. И Нико восхищался этим молодым правителем весь оставшийся день и ночью плохо спал, ощущая запахи пира и слыша дробный стук барабанов. Под кожей бродило возбуждение и предчувствие чего-то великого. Король Маару любил барабаны, лошадей и холодное оружие. Это Нико определил точно.
- Нико, ты случаем не заболел? – мать с тревогой смотрела на сына утром следующего дня за завтраком. – На тебе лица нет.
Она поднялась со своего места и, подойдя ближе, хотела положить руку ему на лоб, но он ловко увернулся от прикосновения.
- Мам, - хмуро возмутился Нико, - со мной всё в порядке. Это всё из-за жары, спал плохо.
- Из-за жары?.. Или, - мать лукаво прищурилась, - может, ты влюбился?
Нико замер на месте, не донеся ложку с сахаром до кружки, рука его дрогнула, и несколько маленьких крупинок упало на стол. Ужас, неподдельный кристально чистый ужас скрутил все внутренности в крепкий узел. Влюбился?..
- Нет, конечно, - с трудом взяв себя в руки, беспечно ответил Нико. – Ты с ума сошла? Школу сначала нужно закончить, а потом уже влюбляться.
Мама села напротив и, подперев подбородок кулаком, серьёзно смотрела на сына. Под её пристальным взглядом Нико взяла настоящая злость, и он демонстративно усмехнулся её наивному предположению. Ещё чего?!
- Знаешь, сын, - тихо и проникновенно начала мама, и по спине Нико пробежал неприятный холодок. Когда мама начинала что-либо говорить таким тоном, заканчивалось это скандалом или взаимными обидами. – Смотрю я на тебя и не понимаю. Иногда ты ведёшь себя, как сущий ребёнок, которому я всё ещё нужна, как воздух, иногда же… вот как сейчас, мне кажется, ты уже вырос настолько, что я никогда уже не смогу понять тебя. Ты такой серьёзный, рассудительный, всё держишь в себе. Я уверена, что если бы ты по-настоящему влюбился, то не пришёл ко мне за советом, а заперся бы в своей комнате и молчал как партизан. Почему, Нико? Почему мне так кажется, сын? Я плохая мать?
Нико потупил взгляд и внутренне сжался. Осознание того, что мама говорит правду, наполнило его сердце тоской и каким-то разрушающим чувством собственного превосходства. Он – другой. Он просто не такой как она, как все его одноклассники, как Ромо, как Лило… как все пассажиры автобуса с рекламой «Impression», как все те люди, что ходят на Цветочный рынок, даже как… парень со шрамом. Они все просто декорации для пьесы его жизни. Нико не знал, лучше он или хуже всех них, он не оценивал, он просто знал, что он другой. И никогда мама не сможет понять его, никогда. И как истинная мать она чувствует его настроение, но опять, в очередной раз, не сможет понять, даже если он захочет ей объяснить, но Нико не мог подобрать слов. Да и что он мог сказать? Что она, мама, всего лишь декорация, а он главный герой? Единственно важный элемент в этом представлении?
- Мама, дело не в тебе, - проглатывая от волнения слова, начал Нико. – Это всё я… я не могу говорить откровенно о том… о чувствах, но это не ты… не потому что ты, просто я не могу.
- Если бы с нами был отец, ты бы рассказывал всё ему… я знаю, поэтому не обижаюсь. Если бы он был с нами…
Мама тяжело вздохнула и поднялась со стула, с наигранным интересом рассматривая цветы на подоконнике. Она никогда не позволяла себе плакать при Нико.
- Но его нет, а мы должны жить дальше, - сухо произнёс Нико и вернулся к остывающему чаю.
- Да, конечно, сын. Ты всегда у меня прав.
Нико мягко улыбнулся маме и пожал плечами.
В понедельник на уроках было весело. Лило пришла в школу с новой причёской – каре на ножке, так смешно называлась причёска, и постоянно смотрела на Нико в ожидании его реакции. Он слегка улыбался ей, а думал, что с длинными волосами ей было лучше. Она была похожа на балерину, а с каре на ножке Лило стала просто Лило.
