При виде всего этого не трудно понять, почему с такой поспешностью 13 февраля 1947 года государственный прокурор Альсеу Барбедо потребовал от верховного бразильского суда распустить Коммунистическую партию Бразилии как партию «неконституционную, недемократическую и небразильскую». Понятно также и то, почему несколькими месяцами позже президент Дутра решил распустить конфедерацию трудящихся Бразилии, насчитывавшую более 180 тысяч членов. Здесь, в рабочих кварталах Сан-Паулу, всегда тлеет огонек недовольства, который грозит вспыхнуть могучим пожаром. Спустя два года после окончания войны он был притушен. До поры до времени…
После первых впечатлении от ослепительного блеска Сан-Паулу и его потрясающей изнанки вы станете искать причину этих глубочайших контрастов. Искать ее заставит вас не оптимизм богатых, а ненависть униженного человеческого достоинства бедных. Вероятно, наименее читаемая книга в Бразилии — «Статистический ежегодник», регулярно издающийся в федеральном округе Рио-де-Жанейро. Туристов он не интересует. А другие, махнув рукой, отвергают его поразительные данные при помощи самого дешевого аргумента: «Как можно требовать от Бразилии настоящей статистики, если половина страны недоступна, где уж ее втиснуть в статистику».
И все же чтение бразильского «Статистического ежегодника» более чем поучительно.
На территории штата Сан-Паулу всего насчитывается 18.5 миллиона гектаров сельскохозяйственных угодий — плантаций, полей и пастбищ, которые принадлежат четверти миллиона хозяев. 74 гектара приходится в среднем на одного владельца. Но, разумеется, не на человека, занятого в сельском хозяйстве.
На собственных участках трудятся лишь владельцы небольших хозяйств. В штате Сан-Паулу 52 процента хозяев имеет участки до 20 гектаров, и все вместе они владеют лишь 6 процентами земли. Зато в этом же штате 0.88 процента «земледельцев» обладают латифундиями площадью от 1000 до 100 тысяч гектаров. Менее одного процента собственников держат в своей власти треть всей земли. Если к этому прибавить владельцев поместий размером от 200 до 1000 гектаров, то число помещиков возрастет на 6 процентов. Эти люди держат в руках 60 процентов земли в штате Сан-Паулу, хотя никогда не работали на ней. Всего их — 15 тысяч человек.
И в том же штате Сан-Паулу крестьянским трудом кормится во сто раз больше людей — 1 миллион 500 тысяч земледельцев, подавляющая часть из которых не имеет ни гектара собственной земли. Трудиться на клочке земли — для них жизненная необходимость. У них только одна цель: заставить землю дать свои плоды, чтобы отогнать от себя призрак голода.
Но землевладельцы в последнее время совершенно не думают о том, в каком состоянии находится их земля и вообще обрабатывается ли она. Их не интересует экономический эффект использования угодий, это для них дело второстепенное. Их не волнует тот факт, что без ввоза продовольствия Бразилия умерла бы с голоду. Ничто не интересует их так, как барыши от спекуляции землей.
Да, чтение бразильского «Статистического ежегодника» более чем поучительно. Официальная статистика обвиняет, пользуясь столь же вескими аргументами, что и представители рабочих организаций. Но ее обвинительные акты спрятаны в государственных библиотеках. Эта статистика не пишет листовок, не организует забастовок, не бунтует и не выходит на демонстрацию. Ее голос заглушён пылью архивов. Поэтому государственный прокурор Альсеу Барбедо и не утверждает, что «Статистический ежегодник» — неконституционный, недемократический и небразильский…
Мы были еще в 100 километрах от Сан-Паулу, когда нам в руки попала первая бразильская газета. На первой странице — ослепительный снимок выстроившихся в ряд жилых небоскребов на Руа Сан-Луис, которые были только что построены. И в самом деле, впечатляет вид изящного двадцатичетырехэтажного фасада, сверкающего белизной, рядом со старыми домами с высокими крышами и узкими окнами. Сотни просторных, светлых квартир, из которых маляры только что вынесли стремянки.
И вдруг вы узнаете, что сотни таких квартир на Руа Сан-Луис, на авениде Ипиранга, на Руа Ксавьер-де-Толедо и в целом ряде других роскошных авенид пустуют. Почему? Возможно ли такое в городе, куда непрерывно прибывают тысячи новых поселенцев из провинции и из-за моря? В городе, который украшен столькими эпитетами?
