Но на Копакабану приходит еще и третья смена. Поздно вечером, после того как лучи маяков в первый раз полоснут потемневший горизонт, во тьме побережья появляются одинокие люди. Они идут сюда не за солнцем и водой и не ищут здесь ничего, кроме клочка мягкого песка. С вечера до рассвета этот щедрый пляж предоставляет кров тем, у кого крова вообще нет…
Неровно протекает жизнь Копакабаны. За двадцать четыре часа ее волна поднимается к солнцу радости и отдыха и опускается на самое дно горькой нищеты и одиночества. Вверх и вниз, день за днем, как волны прибоя, как мозаичные волны на тротуарах набережной.
Если бы по Копакабане смог пройтись Карел Чапек, он бы наверняка изобразил в своих «Бразильских письмах» Копакабану с вертикалью ее небоскребов и синусоидой мозаики тротуаров. Обе они вызывают головокружение: и небоскребы, растущие из моря к небу, и кривая каменного орнамента под ногами. Кривая, которая превращает тебя в хромого: на Копакабане каждая нога ступает по иному миру…
Рио-де-Жанейро — город с молодой историей. На ее первые страницы пролилась кровь гугенотов, смешанная с пеплом их сожженных домов.
Португальский Рио-де-Жанейро еще не закрыл четвертой сотни лет своей жизни. Четыре века бурь и покоя, столетия борьбы и войн, нападений и защиты, цепь человеческих жизней, осчастливленных свободой и закованных в отчаяние рабства. Каждая из этих жизней оставила свой след на теле города и в его душе. Хотя нынешний Рио-де-Жанейро и говорит по-португальски, однако к корням, которые высадил здесь в 1567 году первый португальский губернатор Мем-де-Са, веками прививались молодые и неодолимые ростки со всех уголков Европы, Азии и Африки. Жизненные соки же им давал Новый Свет, дикий и необозримый как четыре столетия назад, так и сегодня.
И все же человек не мог не заполнить этот романтический уголок природы самыми богатыми плодами своего труда, смекалки и чуткой фантазии. Видимо, поэтому даже самые шикарные небоскребы в торговом центре Рио-де-Жанейро не имеют ничего общего с небоскребами Манхэттена. Они лишены крикливой вычурности, в них отражена легкость и южноамериканское тщеславие.
За стеклянными стенами не торчит сталь и бетон. Хрупкие паутины перекрытий заполнены отблеском солнца и моря. На том самом месте, где сосредоточены наиболее величественные дворцы Рио-де-Жанейро, прямо перед началом авениды Бейра-Мар еще четверть века назад торчал скалистый утес высотою в 200 метров. Долгое время гора Кастельо связывала руки рабочим и крылья фантазии лучшим архитекторам. Но вот наступил 1926 год. Вокруг горы засуетилась армия людей, и гора тронулась с места. В 1931 году она была сброшена у берега на дно моря, и над водой поднялась огромная площадь. В настоящее время прямо на ней, почти в центре города, днем и ночью гудят моторы воздушных кораблей всего мира.
А там, где еще недавно торчала Монте-Кастельо, ныне стоят дворцы центральных учреждений. Вместо скалистого массива здесь выросла хрупкая решетка зданий.
По всей видимости, самый яркий пример современной бразильской архитектуры — это дворец министерства просвещения и здравоохранения. Пятнадцатиэтажное здание в виде «V», если смотреть на него сверху, поражает на первый взгляд тем, что не имеет того массивного основания, без которого неосведомленный человек не отважился бы нагромоздить целую гору бетона, стекла и стали. Вся передняя часть дворца покоится на 24 колоннах высотой в два этажа. Расположенное поперек улицы, здание это не мешает движению транспорта. Люди могут свободно прогуливаться под всем небоскребом и любоваться островками зелени, заполняющей тенистый двор. И весь этот массив в пятнадцать этажей держится на колоннах, радиус которых не превышает 56 сантиметров.
Автор проекта, французский архитектор Корбюзье совместно с шестью бразильскими архитекторами смог здесь дать волю своей фантазии, ибо на территории Бразилии нет традиций, на которые могла бы опереться новая архитектура.
Зато внутренние помещения, решенные с большим вкусом и целесообразной простотой ведущими бразильскими художниками во главе с живописцем Кандидо Портинари, удалось отметить печатью национального искусства. Двенадцать панно Портинари в зале для аудиенций составляют единый цикл и представляют собой динамичный калейдоскоп жизни простых людей современной Бразилии. Детские игры; чернокожие рабочие, занятые очисткой зерен какао; портовые грузчики Сантуса; крестьяне на плантациях йербы, хлопка, табака, сахарного тростника; искатели золота и алмазов; бразильские пастухи; лесорубы с берегов Амазонки. Кандидо Портинари знал, зачем он переносит в дворцовые залы хотя бы образы простых людей Бразилии.
