Минуты нервячки, пока все не откозыряли седому. Хух, вроде полетят только двое тех же самых. Для них вытащили лесенку и придержали за руки при их подъёме. Скукожившись, в ожидании фиаско, вспоминал слова из "Отче наш". Над головой прошуршали рукава мокрых плащей, это на диван положили портфели и фуражки…
***
Выслушав сообщение, Майор Ельнин был так сильно ошарашен, что забыл положить трубку.
— Вася, срочно на шифрование. Начальнику оперативного управления генерального штаба генерал‐майору Василевскому.
Младший лейтенант приготовился записывать.
— Утром, пятого августа, из штаба тридцать восьмой СД, сообщили о сбитом на окраине деревни Суетово самолёте противника. Взяты в плен: командующий группы армий "Центр", генерал-фельдмаршал фон Бок и офицер его штаба, фон Тресков.
— … Епанный в рыло и жопу! Товарищ майор… Как?! — Охренел адъютант, перечитывая текст.
— Бегом к шифровальщику!! — Заорал, Ельнин, не меньше Василия желающий узнать подробности. — Выполнять!
***
Мля! Хреновые у меня традиции, очухиваться раненым, а надо мной усатые мужики склоняются, нет бы медсестричка в коротеньком халатике.
— Жив курилка? — С участием в голосе спросил одноглазый сосед по койке.
— …
— Чего дёргаешься? Не понимаю… Говорить не можешь? А меня слышишь?! — Прибавив в конце громкости, допытывался он.
О! Догадливый попался. Ещё бы объяснил всё. Ну, хотя бы где я и что со мной.
По обстановке, вроде не больница, но и не казематы ГБ, что радует. Больше похоже на классную комнату школы или училища.
— Мы в госпитале, недалеко от Вязьмы. — Показывая направление, он махнул рукой и замер.
Я приподнялся на локтях, сел и едва успел поймать потерявшего сознание усача. А самого в пот прошибло от слабости, как бы и мне тут не грохнуться. Хорошо мы здесь не одни и кто-то позвал медсестру.
— Сестричка! Нина!
Прибежавшая тётка расцепила нас и подхватив усатого, чуть ли не борцовским приёмом, уложила его на соседнюю кровать. И так у неё это ловко получилось, что я восхитился. Вроде бросок через бедро, но так нежно. Просто чумовая баба.
Повернувшись ко мне эта синеглазая мадам настороженно присмотрелась. — Очухался? Пить хочешь?
На мой осторожный кивок, она вышла за дверь и пошла к ведру с водой.
В это время застонал сосед. — Ох‐ё. Мать честная. Опять сомлел?
— Ты бы поменьше скакал, недели с операции не прошло. — Подал голос ещё один больной… тоже на голову. Ээ, да они тут все такие. Получается… и я?
Приехали. Вся башка в бинтах. Швы, и тут швы, очень много швов. Походу с меня сняли скальп, а потом вернули на место. Ладно, кости черепа вроде бы целы и то хорошо. Найти бы тех дятлов, что обстреляли садящийся невооружённый самолёт и настучать им по мордасам.
Медсестра принесла кружку воды и помогла мне, придержав за плечи.
За дни, что провёл в сорок первом, видел много глаз полных горя, отчаяния и усталости, но у этой женщины было что-то другое, отличающее её от остальных.
С жадностью выхлебав всю жидкость, изобразил движение ручки по бумаге.
Спасибо. Что у вас случилось?
Листок и химический карандаш она взяла здесь же на подоконнике. Место для писем?
— Отдыхай, после обхода доктор подойдёт, осмотрит тебя.
Проигнорировала. Конечно, раскрывать свои тайны какому-то мальчику да ещё в присутствии других больных и я бы не стал, но могла бы и написать.
— Нельзя, доктор запретил вставать. — Накинулся коршуном молодой парень, с марлевой плямбой на месте уха, когда я пошёл к подоконнику.
Вставать действительно было рановато, качало и усилилась головная боль. Но, лежать и плевать в потолок не по мне, нужно чем-то себя занять, а раз моих вещей в здании нет, займусь налаживанием контактов и поиском новых шмоток.
Сунулся с листком к самому говорливому.
Меня зовут Коля. У медсестры что-то случилось, хочу ей чем-нибудь помочь. Расскажи, если знаешь.
После небольшого развода на слабо, мне шёпотом было поведано о пропаже лекарств. Пока никого не трогали, ожидали приезда следователя, а Ниночка, в вину которой никто не верил, дежурила, когда пропали лекарства и теперь её могут забрать под арест.
Пф-ф-ф! Всего-то? Тайны мадридского двора. Делов на две минуты.
Позови Нину.
На зов одноухого явилась подозреваемая в краже Ниночка.
Ампулы в подвале, в помещении с большой бочкой посередине. Спрятаны в ящике на стене. Мужчина, который их взял, сейчас таскает дрова на улице.
Это надо было видеть. Таких метаморфоз с лицом, не у каждой актрисы увидишь. Тут и неверие с надеждой, и счастье с разочарованием.
— Какой мужчина? Где? — Спросила срывающимся от волнения голосом.
Я бы написал, но уж чересчур сильно она потрясла меня за плечи. Привет обморок.
***
— Егор? Салют.
Военюрист второго ранга Шапочка, взяв телефонную трубку и услышав голос своего друга Родиона Осипова, сильно обрадовался. Текучка и суматоха военных будней, уже накладывали на него свой отпечаток, погружая в состояние робота, механически выполняющего положенные обязанности.
— Егор, ты у себя? Мне надо с тобой переговорить по одному важному делу, — Тараторил Родион. — у меня тут странности со следствием. Поможешь?
