Играя роль обиженного подростка, добавил драматизма, немного приврав про количество убитых Надей немцев. Думаю она бы не расстроилась.
Ещё раз извинившись, Геллер промокнул платком кровь с моего лица. В дальнейшем, он делал вид, что верит каждому написанному слову.
М-да, внушительная эпопея вышла, на четыре с лишним листа мелким почерком.
… обоих оглушил так, чтобы лётчик не заметил. Связал засранца, а затем седого, а когда начали снижаться, перелез вперёд и убил пилота ножом в сердце. После направил самолёт дальше на восток, но при снижении был обстрелян нашими солдатами. Дальше помню как очнулся в госпитале.
— Допустим… Допустим я поверю во всё, о чём ты написал. Но объясни мне, где ты научился управлять самолётом?
Смотрел за пилотом. Запоминал его действия.
Геллер поправил тугой ворот рубашки и задал пару провокационных вопросов. — Смотрел через спинки кресел? В темноте? Так же как нашёл украденные ампулы в госпитале?
Запахи. После контузии в поезде очень хорошо чувствую запахи. Я как бы вижу что происходит вокруг, но не глазами.
В вашем правом кармане брюк фигурка слоника с отломанным хоботом. В коридоре стоят два человека, которые пришли вместе с вами. У лысого патрон в стволе, может случайно в кого-то выстрелить.
— Охренеть…
Выйдя из палаты, майор обратился к обритому налысо сержанту — Владимир, покажи свой пистолет.
Убедившись, что парень и тут не ошибся, пошёл искать телефонный аппарат. Спустя пять минут Юрий Сергеевич докладывал по телефону о проведённой беседе.
— Да, товарищ народный комиссар. Да… Несмотря на последствия ранения дал краткие письменные объяснения… Есть некоторые странности, о которых необходимо доложить лично.
Выслушав указания Лаврентия Палыча, майор Геллер, оставив своих людей для охраны палаты, выехал в сторону Москвы.
***
Из сводок Совинфрмбюро
***
Несмотря на уверения врачей в скорой выписке, пришлось ещё три недели скитаться по больничкам. То ли дело в последствиях сотрясения, то ли в неудачно проведённой операции. Медсанбаты редко могли похвастаться квалифицированными специалистами.
Перевозили два раза, местоположения не сообщали, но, куда их секретности против моего слуха. Сейчас нахожусь в Московском Коммунистическом Военном госпитале, то бишь в Лефортово. Под присмотром, чересчур умного доктора, Александра Романовича. Этот высокий, похожий на циркуль, сороколетний еврей, вызывает у меня немало опасений, был бы у меня голос, махом вывел бы на чистую воду. И так, своими реакциями, палюсь по страшному, а со словечками из будущего, уже давно был бы признан шпионом. В общем, пришёл к выводу, что немота, это дар, а не проклятье — ещё одна сверхспособность.
В местных реалиях, от разоблачения, также спасает всеобщая занятость подступом немцев к Москве и подготовкой к эвакуации. Наверное, до моих супер‐пупер способностей у госбезопасности просто руки не доходят.
Оп‐па. Неужели Юрий Сергеевич едет. Не ко мне ли?
— Здравствуй Николай. Мне Александр Романович звонил. Сообщил, что тебе швы сняли и ты готов к выписке. Как самочувствие? Нормально? Ну, тогда собирайся, я за тобой приехал.
В смысле собирайся? Все мои шмотки на мне. Трусы, халат с тапочками, да и то выданны на время.
В связи с отсутствием в госпитале нормальной одежды, пришлось закосплеить раненого красноармейца. В здешней каптёрке ничего приличнее гимнастёрок и галифе не нашлось.
Попрощавшись со всеми новыми знакомцами, загрузились в машину, пробудившую во мне воспоминания о первом дне в этом времени.
