Ленин был в раздумьях. Что-то не так складывалось, как он предполагал. Триумфальное шествие советской власти всерьёз омрачалось последними событиями. В марте 1919 года волнения и забастовки рабочих, недовольных своим тяжёлым положением, прокатились по Астрахани. Они требовали права свободно ловить рыбу и закупать хлеб. Десять тысяч рабочих собрались в центре города. И только решительность Сергея Кирова, направленного партией на подавление рабочего восстания, расстрелявшего около четырёх тысяч человек, успокоила обстановку в этом южном городе. Но спустя год (в 1920-1921-м) всё Поволжье охватил страшный голод, бороться с которым пришлось уже с помощью всего мира. Был создан Комитет помощи голодающим (Помгол). Комитетчики-помголовцы позже вспоминали, что при встречах знакомых или друзей на вопрос: "Как здоровье?" — в лучшем случае отвечали: "Ничего, слава богу, худею", а в худшем: "Плохо, начал пухнуть".
А тут ещё идиоты и дураки, работающие на местах, доводят социалистическую идею до полного опошления и идиотизма. Ленин вспомнил, как недавно наткнулся на одну телеграмму, присланную из его родной Симбирской губернии:
Пришлось, естественно, давать жёсткие указания наказать этих мерзавцев сурово и быстро и оповестить об этом всё население.
Однако особенно чёрным стал для советской власти 1921-й год. Поражение в Польше. Мятеж в Кронштадте, устроенный самыми, казалось, революционными матросами Балтфлота в марте месяце. До сих пор на столе у Ленина лежала газета кронштадских повстанцев "Известия ВРК", выходившей под шапкой: "Вся власть Советам, а не партиям!". Ленин даже отчеркнул цитату из одной статьи: "...Полная шкурников партия коммунистов захватила власть в свои руки, устранив рабочих и крестьян, во имя которых действовала. Пришло время свергать комиссародержавие. Зоркий часовой социальной Революции — Кронштадт — не проспал. Он был в первых рядах Февраля и Октября. Он первый поднял знамя восстания за Третью Революцию трудящихся. Настало время подлинной власти трудящихся, власти Советов..." Или вот этот короткий куплет из песни, опубликованной в другом номере:
Поддержку матросам Кронштадта оказали и в Петрограде. Особенно неожиданным для Ленина стало выступление на Х съезде РКП(б), проходившем как раз в дни противостояния с Кронштадтом, так называемой "рабочей оппозиции", которую возглавили Александра Коллонтай и Александр Шляпников. Коллонтай высказывала сожаление, что партийные "верхи" оторвались от рабочих. Причину этого она видела в том, что слишком много уступок было сделано другим классам — крестьянству, бывшей буржуазии, "спецам"... Здесь уже самому Ленину, к счастью, без кровопролития, а лишь благодаря своему ораторскому дару удалось расправиться с этими деятелями. Само название оппозиции рождало вопрос: если в партии "рабочая" только оппозиция, то какова же сама партия? "Нет другого, более худшего и неприличного названия для членов коммунистической партии, чем это".
На Дальнем Востоке пришлось даже учредить Дальневосточную республику, иначе Россия просто могла потерять этот регион. Нестор Махно на Украине не успокаивается. Теперь эта "антоновщина" на Тамбовщине. И везде ведь, в принципе, одни и те же лозунги: "За Советы, но без большевиков!", "Долой продразвёрстку!"... Появилась опасность, во много раз превышающая всех Деникиных, Колчаков и Юденичей, сложенных вместе. Создалась реальная угроза потери власти. И это в период, когда уже казалось, ничто большевикам не угрожает. Нужно, действительно, что-то менять. Но что и как?
"Мы переживаем период кризиса, когда от нас зависит, пойдёт ли пролетарская революция так же неуклонно к победе, как шла в последнее время, — размышлял Ленин, — или колебаниями, шатаниями вызовет победу белогвардейцев, которая не изменит тяжести положения, а только на много десятков лет отодвинет Россию от революции".