"Только та революция чего-нибудь стоит, которая умеет защищаться!" Здесь уже нужна именно защита, а не нападение. Следует прислушаться к голосу низов и поменять политику. Внутреннюю политику, экономическую политику. Да, да, именно экономическую! Нужна новая экономическая политика. Следует заменить продразвёрстку продовольственным налогом, тогда, по крайней мере, середняк повернётся лицом к советской власти. Это в деревне. А в городе тот же самый средний класс возродится, и будет определять успехи в развитии экономики. Правильно! Эпоха военного коммунизма уже своё отжила, она была хороша во время иностранной интервенции. Военный коммунизм окончательно подрубил древо самодержавия, показал русскому народу то, что Россия может жить и развиваться без царя.
Однако теперь нужно показать тому же русскому народу, что даже без царя в России — сильная власть. Нужно самым решительным, самым жестоким образом покончить и с последствиями Кронштадта, разобраться и с батькой Махно, и с "батькой" Антоновым. Самым жестоким образом! Если понадобится, брать в заложники родственников бандитов и, в случае, если бандиты и после этого не будут сдаваться, расстреливать этих заложников ко всем чертям. А самих бандитов... травить газами. Как англичане немцев, например, в шестнадцатом году под Ипром. Только так можно подавить волю к сопротивлению. Только так можно достичь полной и окончательной победы Советской власти!
Он по-настоящему боялся этой взбунтовавшейся народной стихии — шутка ли по всей России сотни тысяч крестьян искали правду в оружии и борьбе. Ленин понимал, что если, не дай бог, найдётся человек, способный объединить всю эту стихию под одним, общим знаменем (будь-то Антонов, батько Махно, Сапожков или кто другой), найдёт единую, общую идею для этой борьбы — власть большевиков рухнет, как карточный домик. Ибо это не Деникин с Колчаком, не Врангель с Юденичем. Те — белые генералы, белая кость, буржуи, а эти — плоть от плоти народа, его дух и его мысль. Потому и необходимо с такими бунтарями расправляться беспощадно, даже не задумываясь. Пока, на его, Ленина, счастье, такого Болотникова или Пугачёва у взбунтовавшихся крестьян не находилось. Пытающиеся взять вожжи в свои руки предатели-эсеры смогли кое-чего добиться только на Тамбовщине. Но именно там пока и всё гораздо серьёзнее.
Ленин принял решение, закончил вышагивать по кремлёвскому кабинету, сел за стол, придвинул к себе чернильный прибор и положил рядом чистые листы бумаги. Ведь нужно записать все свои мысли и протолкнуть их на ЦК.
В этом смысле и матросы Кронштадта, и батька Махно, и бойцы Народной армии Александра Антонова добились своего, пусть и ценой собственных жизней.
Рано утром бригада была поднята по боевой тревоге. Разведка донесла, что в десяти вёрстах от села Вязовая Почта, где и квартировала 14-я отдельная кавбригада обнаружено сосредоточение до трёх тысяч сабель антоновцев. Приказ комбрига — 1-ому кавполку следовать из Вязовой Почты в левой колонне; правее, в 4-5 километрах, двигаться 2-ому кавполку. 3-ему — оставаться в резерве. Эскадрон Георгия Жукова при четырёх станковых пулемётах и одном орудии, двигался по тракту в головном отряде.
Разведка не ошиблась. Пройдя не более пяти километров, эскадрон встретился с отрядом антоновцев примерно в 250 сабель. Но, несмотря на численное превосходство противника, красный комэск не испугался.
— Орудия и пулемёты к бою! — приказал он. — Шашки во-он! Даё-ёшь!
Жуков первым вынул из ножен саблю и помчался навстречу антоновцам. Его примеру последовали другие. Не ожидавшие подобной атаки, антоновцы попытались сначала отстреливаться, однако затем повернули назад и отступили, неся потери. Красноармейцы преследовали их, в боевом экстазе пиная каблуками лошадиные бока.
Вот уже первые ряды красных поравнялись с последними всадниками антоновцев. Жуковцы поначалу от удивления даже приостановились: у большинства антоновцев вместо седел к крупам лошадей были привязаны обыкновенные подушки.
— Ну, и кавалерия! — усмехнулся Жуков.
Завязывалась рукопашная. Впрочем, менее обученные владению холодным оружием, мужики-антоновцы больше полагались на винтовки и обрезы. Из одного такого обреза был убит конь под комэском Жуковым. Падая, конь придавил седока. Рядом с ним оказался антоновец, занёсший уже шашку над головой будущего маршала, которым Жуков мог бы и не стать, если бы не подоспевший в последний момент эскадронный комиссар Ночёвка. Сильным ударом клинка, он зарубил повстанца и, схватив за поводья его коня, помог Жукову сесть в седло.
— Нас окружают! — вдруг закричал один из красноармейцев.
Жуков поднял голову, утирая лоснящийся от пота лоб тыльной стороной ладони, в которой он держал саблю. Действительно, целая свежая рота антоновцев пыталась зайти во фланг эскадрону.
— Пушки и пулемёты развернуть! По бандитам огонь! — приказал комэск. — Стрельцов! Немедленно скачи в штаб и доложи обстановку Дронову, — отправил он связного.