В ночь на субботу, когда Джамшид востока отправился на горизонт запада, его величество поместился в палатке принца мира, Пир Мухаммад-бахадура, — да длится его время! По тому счастью, коего удостоился этот принц, его благородное местопребывание озарилось блестящим, благословенным, августейшим, хаканским светом, а голова его от полноты гордости оказанною честью возвысилась до неба.
Поутру в субботу, когда индус, страж ночи, открыл перед лицом атаки солнца дверцу востока, его величество соизволил выступить с этой остановки и достиг высочайшего лагеря в местности Бихра, находившейся в районе Бикри, известного под именем вилайат-и Майапур. В воскресенье одиннадцатого числа месяца джумади ал-авваля, выступив из Бихра, прошли четырнадцать курухов и остановились в местности Шакк-и Сарсава Вследствие большой добычи, доставшейся войску, и необходимости тащить ее за собою двигались медленно. Было трудно проходить ежедневно больше четырех курухов. В понедельник двенадцатого числа того же месяца вышли оттуда и остановились в месте Кундур. Расстояние между этими пунктами было около четырех курухов. Утром и вечером, в движении и покое, на каждой остановке и на каждом месте, да будет милость всеведующего владыки охранительницею и стражем величественной, как небесная сфера, личности счастливого монарха, а тираническое небо и притеснитель-время да будут его покорными слугами и рабами по милости пророка Мухаммада! Да почиют на нем молитвы и благословения!
Во вторник тринадцатого числа месяца джумади ал-авваля, когда войско полудня бросилось из засады тьмы на площадь неба, знамена завоевателя мира пришли в движение и его величество переправился через реку Джаун и достиг другой стороны гор Суалика. В тот же день до величественного слуха было доведено, что один из индийских раджей по имени Рин, обратился с воззванием к населению, набросив на него аркан возбуждения против войск счастливого монарха, вследствие чего под его знаменами собралось множество огнепоклонников и других индусов. Они стеклись из разных мест и сторон и нашли убежище в неприступных здешних горах и в непроходимых лесах. Горы же были столь высоки, что быстрокрылый сокол не пролетел бы через их вершины и луч зрения не достиг бы и подножия их высоты. Леса же были таковы, что от множества перепутавшихся между собою деревьев ни один луч солнца не падал на землю. Пеший с трудом мог пройти через эти чащи. По чрезмерной своей укрепленности каждая гора представляла своего рода стену Александра Македонского. Эта беспредельная крепость была недоступна даже для сильного ветра. Как горы, так и леса эти по своей недоступности и естественной укрепленности превосходили горы и леса Мазандерана. Кроме, как вырубить деревья и проложить дорогу через них, иначе невозможно было пройти, его величество, счастливый монарх — да будет он поддерживаем божественной помощью! — вечером во вторник тринадцатого числа в целях открытия военных действий в столь опасной местности и в столь страшном лесу приказал: «Эмиры войсковых частей, зжегши факелы, войска, расположившись в порядке, вырубая деревья и прокладывая дорогу, проходите!» В эту ночь, когда серебристый сокол дня спрятался в гнездо мрака и черный ворон ночи подложил под свое крыло золотое яйцо неба, проложили дорогу на двенадцать курухов, каковую и прошли с быстротою, подобно ослепительной молнии и быстрому, пронзительному ветру.
