— Всё, больше не могу, лопну! — Роман сыто икнул и, ничуть не смутясь, откинулся на спинку стула. Да и с чего смущаться — нравы в заведении царили самые простецкие, под стать заполнявшей его публике. — Случалось мне бывать в разных рыбных ресторанах — и на Кипре, и в Италии, и на островах Греческого Архипелага — такие маленькие, словно из позапрошлого века, там готовят по бабушкиным рецептам — но до здешней кухни, кажу я вам, им всем далеко! Устрицы, запечённые под винным соусом — это нечто, а уж буйябес!..
Он и Сергей сидели в «Белом дельфине» уже второй час и за это время успели продегустировать несколько фирменных блюд, запивая их ледяным элем, который тут подавали в большом запотевшем глиняном кувшине, вмещавшем, как сообщила подавшая его хозяйка заведения, четыре полные пинты. Сейчас кувшин был пуст почти наполовину, и останавливаться на этом никто не собирался.
— Ну, это всё же не совсем буйабес… — заметил Сергей. Он тоже был сыт, доволен жизнью и добродушен — и собирался оставаться таким, пока не дошло до серьёзного разговора, ради которого они сюда и зашли. — Этот суп именуется «зурбаганская уха». А есть ещё «ланиферская» — в неё вместо устриц и креветок кладут гребешков, и непременно тех, что привозят с острова Ланифер. В отличие от колонии Ланифер из одноимённого рассказа, он не в далёких тропических морях, а милях в трёхстах на запад от Зубрагана, если идти вдоль побережья. С колонией есть регулярное каботажное сообщение, вот и возят оттуда этих гребешков — в таких здоровенных плетёных корзинах, переложенными мокрыми водорослями. Тут вся соль в том, чтобы довести моллюсков живыми, иначе вкус будет не тот…
— Похоже, здешняя география сильно отличается от той, что описана у Александра Грина. — Роман задумчиво посмотрел на большую, в половину стены, карту, висящую рядом с портретом писателя. — Он ведь тут побывал, верно?
Сергей усмехнулся. Нацедил в большую оловянную кружку эля. Сдул густую, с коричневым оттенком, пену, отхлебнул и подцепил двузубой вилкой устрицу.
— Бонифатьич успел рассказать? Да, побывал, и даже впутался тут в какую-то загадочную историю — я тебе потом. А сейчас — давай-ка к делу.
— Это про пароход? — Роман поморщился. — Я же всё уже рассказал…
— Всё, да не всё. Вот, к примеру — никто из этих украинцев не упоминал, куда они, собрались после Зурбагана? Я понимаю, тема не для обсуждения — но может, кто случайно проболтался? Куда-то ведь они везли этих несчастных, собирались передать, продать… что, так ни разу и не похвастались будущими барышами?
— Не было ничего, говорю же! Может, они и сами не знали? Я бы не удивился — по виду чистые громилы с куриными мозгами. А вот кто знал наверняка — это тот скандинав, Улоф, который меня допрашивал, я говорил…
— Да, помню. — кивнул Сергей. — Вот кого бы подержать за кадык. Но сие, увы, невозможно — сбежал, мерзавец, скрылсявместе с пароходом и невольниками…
— Ну, так он снова появится! Если рейс удачный, приносит прибыль — наверняка захотят повторить!
— Захотят, верно… — Сергей повертел вилку в пальцах. — Но тут вступают в дело законы Зурбагана, и тут есть свои особенности. Ты ведь заметил, что ваш пароход — кстати, он называется «Серая чайка», запомни на будущее — не входил на внутренний рейд?
— Заметил, конечно. Стоял на бочке, на внешнем рейде, меня ещё пацан, бакенщик, там подобрал.
— Фитильщик. Они называют себя фитильщиками, это важно.
— Да хоть фонарщиками. И при чём тут внешний рейд?
— В нём всё дело. Здесь разделяют те суда, что проходят Маячный Мир без задержки, транзитом, делая остановки и те, что задерживаются в Зурбагане. Первые не заходят на внутренний рейд — остаиваются на внешнем, берут, если нужно, нового лоцмана, пополняют запасы, и себе следуют дальше. По закону они не могут задерживаться больше, чем на сутки. Если же просрочат или пройдут всё-таки через проход в брекватере на внутренний рейд — всё, переходят в категорию, подлежащих досмотру. Предполагается, видишь ли, что они могут оставить в Зурбагане какие-нибудь грузы или что-то отсюда взять — а это уже в таможенников. Они имеют судно досмотреть груз, наложить пошлину, а то и вовсе конфисковать товары и даже судно — если, конечно, найдётся, за что.
Роман некоторое время обдумывал полученную информацию, не забывая прихлёбывать эль.
— И что же, не случается контрабанды? Можно ведь и на внешнем рейде перегрузиться…
— Случается, но крайне редко. Всё ведь на виду, а наказание за нарушение одно-единственное — проштрафившихся выдворяют с запретом появляться в Зурбагане, неважно, транзитом, или с заходом в порт. Запрет накладывается бессрочно, как на судно, так и на капитана, отменить его нельзя.
— А лоцман? Они ведь тоже могут ловчить, разве нет?
Сергей нахмурился.
— А вот это вряд ли. Стоит лоцману попасться на таких махинациях — всё, прощай Гильдия, причём навсегда.
Ну да, вспомнил Роман, он ведь и сам Лоцман, ему виднее, что за порядки в их этой их Гильдии…
