Вообще-то, надо признать, что переселенцы неплохо устроились тут, на острове — как, бишь, они его называют, остров Валуэр? Климат поистине райский, коралловый песок, прозрачная лагуна, буйная растительность, никаких кровососов, летающих или ползающих, сбегающие с гор ручьи дают вдоволь чистейшей пресной воды, куда там «Святому источнику» или «Шишкину Лесу»… Полным-полно самых разных фруктов, кокосовые орехи, съедобные растения, плодородная почва — палку воткни, и та расцветёт, — богатейшая рыбалка, не менее обширная охота… А, главное — это не экзотический курорт, не приключенческое шоу с выживанием на необитаемом тропическом острове — нет, вокруг раскинулся нетронутый мир, самый настоящий, ждущий своих первооткрывателей и первопроходцев, мир, который ещё только ещё предстоит освоить, сделать пригодным для людей… Неудивительно, что поток переселенцев, что с Земли, что из Зурбагана, не иссякает — Сергей, помнится, говорил, что ежемесячно на остров прибывает не меньше тридцати новичков, не успевают строить для них жильё…
— Была охота… — ворчливо отозвался Казаков. — Тащить наверх канистры с горючим, заливать в бак, горелку прочищать от копоти — это ж сколько возни! А светило, как видите, и без электричества вполне справляется!
Действительно, полуденные солнечные лучи (или, как называют звезду, дающую острову и всему этому миру свет и тепло?) отражались от многочисленных зеркальных поверхностей все стороны колючими, режущими глаз отсветами, ясно видимыми — Роман имел возможность в этом убедиться — с десятка миль. Именно на таком расстоянии «Квадрант» вынырнул с Фарватера, шевельнул огромными крыльями парусов и взял курс к острову. Случилось это несколько часов назад; на берегу лагуны среди толпы переселенцев гостей встречал нынешний его собеседник, которого Сергей представил как Петра Петровича Казакова, здешнего Маячного Мастера — Именно так, с заглавной буквы следовало произносить оба слова, составляющие его должность. Сейчас Казаков был занят тем, что показывал гостю своё хозяйство. Не сказать, чтобы очень уж беспокойное, отметил Роман — вон, даже керосин в бак ленится залить… Всех забот — протирай время от времени от птичьего помёта зеркала, да проверяй кронштейны, которыми они крепятся к ферменной конструкции башни. Кстати, земная, заводская работа — это он определил сразу, как только осмотрел основание сооружения — доставлено сюда в разобранном виде и намертво вбетонировано в гранит площадки. И ведь не поленились выдолбить целый котлован — метров пять в поперечнике, не меньше! — хотя свободно могли обойтись четырьмя скважинами, по одной для каждой из опор…
— А в непогоду? спросил он. — Или в туман, когда солнца не видно?
— Туман здесь редкость. — ответил Казаков. — Всё сдувает ветром с океана. А в непогоду незачем соваться на Фарватер, стало быть, и Маяк не нужен.
Они обращались друг к другу на «вы» — Роман никак не мог заставить тебя тыкать человеку, вдвое его старше, и Казаков отвечал ему тем же. А вот Сергей обращался с маячным мастером на «ты», как к ровеснику — да они и есть ровесники, припомнил Роман, если, разумеется, считать по записям в паспортах. Согласно им, оба родились в середине шестидесятых, а что один прожил всё это время, год за годом, а другой перескочил три десятилетия разом — так кого в этом винить, кроме законов Мироздания?
— Вы, Пётр Петрович, тут начальство, вам виднее. — согласился он. — И что же, часто здесь появляются гости из Зурбагана?
— По-разному. Иногда через день, иногда неделями ни одного судна. Поселение небольшое, грузооборот скромный, обходимся…
— Где вы там? — раздался голос Сергея. Он стоял на крылечке одноэтажного щитового домика, возвышающегося шагах в двадцати от башни. — Сколько можно ждать? Давайте за стол, пока всё не остыло!
Послышался шорох, негромкое повизгивание, и из-под крыльца выбралась на площадку собака — некрупная, серо белая, с хвостом колечком, как у сибирской лайки. Роман её узнал — Кора, это она вслед за Сергеем перепрыгнула на шхуну с подошедшего «Штральзунда». Собака отряхнулась всем телом, шумно втянула носом воздух. Подошла к краю обрыва и гавкнула раза три — не на кого-то конкретно, чайку там, или шмыгнувшую в камнях ящерицу — а просто так, на окружающий мир. От полноты собачьих чувств. Сергей поморщился.
— Уймись, Кора, и без тебя голова раскалывается…
Вид его, как отметил, Роман, был далёким от здорового — тёмные круги под глазами, бледность и прочие следы вчерашнего застолья и утреннего похмелья.
— Пить надо меньше… — наставительно сказал Казаков. Какой пример молодым подаёшь, вот ему, скажем?
И указал подбородком на Романа.
— Очень ему нужны мои примеры! — огрызнулся Сергей. — И вообще, кто бы говорил… забыл, как сам бухал?
Роман усмехнулся — про себя, разумеется. Он провёл в обществе старых друзей всего-то часа два, и всё это время они непрерывно пикировались — беззлобно, порой весьма остроумно.
