Как это не странно, но дрегов, кому ранее принадлежала башня, не построил в ней аналог лифта. То есть не вырастил кильм-подъемник. Хауфи и Ури уже привыкли к этому месту, но для разов из внешнего мира многое здесь было в диковинку. Вот и рассматривали они эстетичные интерьеры, на которые лично я насмотрелся ещё в скрытом городе. Убранство покоев одного из Творцов сильно отличалось от других сугубо функциональных помещений в Танате.
Стрелок, например, долго рассматривал стол, напоминающий гриб из кораллоподобного материала. Тэй, как всякая девушка, сначала зашла в ванную умыться. Пусть это и суровый мир подземелья, но не стоит забывать местных модниц, которые даже одну запчасть местного тараноглава пустили на крем для лица. Как объяснил Хауфи, местный «водопровод», в отличие от внешней двери, и без мысленного управления работал.
Вот дикий крик Тэй из этой комнаты заставил вздрогнуть. Мы со Стрелком не сговариваясь бросились туда. Он со своей живой репликой револьвера, а я с выпущенными когтями. Так и застыли на пороге, глядя на трясущуюся от смеха девушку. Оглядываем помещение. Не, я понимаю, что может быть здоровая ванна вызвала крики, но там должен быть скорее восторг, а не истеричный смех.
— Нико, посмотри обычным зрением, а не тем чёрно-белым безобразием, что нам дали хозяева Таната! — сказала девушка по английски. Просто на этом языке она смогла добавить пару таких неприлично восхищенных эпитетов, что на местном наречии их и не передать.
Смотрю обычным зрением туда, куда она показала пальцем, а потом тоже начинаю неприлично ржать. Так, это явно нервное. Но не ржать, глядя на раковину того, что является местным унитазом, очень сложно.
— Ребят, у меня ощущение, что я не в клубе. Что не так? Ну непривычно выглядит, но это обычный сортир.
Мысленно утираю слезы смеха, делаю глубокий вдох и отвечаю на этот вопрос:
— Мы можем снова видеть цвета. Долгая история. Ты ведь вспомнил, что это такое?
Стрелок кивает:
— Да, вспомнил. Не скажу, что буду рад видеть местный бардак во всей красе. Так что тут не так?
— Ты точно понимаешь, что такое золото?
Тут наш эсквайр напряжённо кивает и с подозрением разглядывает нужник, верхнюю раковину которого он видит как половину раковины молюска, которая имеет для него серый оттенок, но сверкает. Наконец и до него доходит.
— Стоп, то есть они сделали его…
Тут и его скрутили приступы смеха. Да, не каждый день получается воочию лицезреть пресловутый золотой унитаз.
— На каком языке они говорят?
— Как это не странно, но на разных, Хауф. Этот язык понимают они все, Тэй понимает лишь Нико, а его не понимает никто.
Смотрю на хозяина этого дома, а он с какой-то лёгкой улыбкой рассматривает нас.
— Как интересно, Уриэль.
— Ой, да не зови ты меня этим именем. Сколько раз просил.
— Прости, друг. Когда волнуюсь, то забываю об этом. Трое разов, что вспомнили прошлое — это феномен.
— Скорее стечение обстоятельств, — вмешиваюсь в разговор. — Вестники, например, всегда вспоминали своё прошлое. Это тот изъян конструкции, за который из в итоге убрали в хранилище. Стрелка заставил вспомнить Даргул.
— То зелье, что он силой влил ему в рот после победы.
— Оно самое, чтоб ему в Мёртвой Пустоши жить.
Наëмник, сказав это, поправил поля у своей многострадальной шляпы.
— А мою новую оболочку Нико собрал без этих ограничителей.
— По правде говоря, у разов Даргула я нашёл ульм с этим веществом.
— Так вот почему мне такие кошмары снились. Видимо с дозой ты не заморачивался. Вбухал всё.
— Препарат, который восстанавливает память? — заинтересовался Хауфи. — Ходили слухи, что он есть у Даргула. Но доказательств не было. Знающие всегда были закрытой группой. Видимо его давали лишь избранным. Если у вас есть рецепт или данные по его составу…
Началось. И ведь это только первый разговор из многих, что мне придётся провести. Иначе у меня, без союзников, вернее соратников, никак не получится свершить задуманное. Надо чтобы все наконец-то собрались и прислушались. Сейчас я стал обладателем крупных ресурсов, но они шпиль остаётся здесь. Мне надо дальше, в Центр или Узел, как его ещё зовут. И спасение этого мира лишь шаг. Ведь я помню цель, которую ранее поставил — вернуться назад. У меня шансы есть, но вот остальные…
Будем и над этим работать.
— Народ, разы, муты, кто-то там ещё, а давайте наконец вернёмся к нашим грустным делам. Танат гибнет, его приговорили собственные создатели, но то, что от них осталось, нам и поможет.
Говорю громко, чётко выделяю интонацией слова. Параллельно с этим запускаю руку в отурыввшейся на броне димортула паз и в кульминационный момент моей речи достаю тускло светящийся шарик — кертул Трагаса.
— Это то, что осталось от одного из местных Творцов. Называется сия штука кертул. По названию надеюсь понятно, чем она отличается от обычного камня души?
