О как все замерли. Вот он пример настоящей немой сцены. Зря я что-ли рассматривал роль фитара как прикрытие в большом мире. Думаю, что слово theatre не просто так созвучно с местным обозначением бродячего артиста. Этим тут какое-то время подрабатывают новички, у кого мозги соображают. Всем интересно, а что за пределами Таната? Вот так, на фрагментах неясных воспоминаний, и рождаются местные пьесы с прочими постановками.
Когда я перехватил инициативу, то сперва поднял самый важный вопрос — доверие среди тех, кто всё время, проведённое в этом мире, был врагами или соперниками. Да, у нас у всех, кроме меня, есть секреты, обязательства перед членами групп и кланов. Даже ожидание грядущего конца света не гарантия сотрудничества. Вспомним прошлое моего родного мира. Как часто там было так, что те, кто сегодня дрался с тобой под одним знаменем бил в спину после победы? Увы, но не редко.
— Сок болтуна.
Услышав предложение Хауфи, Стрелок сделал вид, что его интересуют несуществующие пятна на леме. Тэй просто закашлялась и отвела взгляд.
— Сыворотка правды? Всегда мечтала. Только если кто-то брякнуть неприличный вопрос, то я ему кое-что откручу и у этой оболочкприменении, и у следующей.
Так-так, а вот тут интересно. Даже Дим напрягся. Если вкратце, то по запросу вестников тельмахи выдавали вещество, которое стимулировало работу центра речи, но ослабляло контроль. После его применения на пленном разе для отслеживания реакций применялась сенсорика димортуоа. То есть если кто-то имеет сильную волю, по изменениям показателям тела можно понять, а не врëт ли пленник. На самих вестников это вещество, естественно, не действовало. Дреги своих карателей допрашивали иначе.
Хаус достал из стоящей у стены сумки ульм с прозрачной жидкостью. Протягиваю руку, забираю биошприц и капаю на язык. Дим узнаёт ту самую сыворотку правды, а потом по-стариковски ворчит, что всё пропало. Раз специальный препарат доступен всем подряд. Я рассказываю всем уже вслух то, что мне рассказал Дим.
— Да оборотов семьдесят назад нашли в одном умирающем городе церебралы. — Стрелок тоже повертел в руках ульм и положил на стол. — Рецепт для Тельмана без описания. Помнится никто не хотел её пробовать. Испытали на пленнико. Вот он болтал без умолку. Теперь его применяют вместо пыток. Но, как ты и заметил, против разов с сильной волей он менее эффективен. Или в слабой дозировке.
— Но, как я и заметил, органы чувств моего доспеха считают всё. Дим, как оказалось, ещё тот мастер по применению этого зелья.
— Допустим, что мы каждый выпьем по трети ульма. — Тэй также подключилась к беседе. — Ты и твой приятель Дим нас прочитают, но что насчёт тебя. Лично я тебе доверяю, но остальные хотели бы понять, можно ли иметь с тобой дело. Даже после всего, что ты уже сделал и показал, Нико, нужно…
— Раскрой некую страшную тайну о себе, например, — перебил девушку Стрелок.
— То, что было в той башне, там и останется, — сразу осадила его Тэй.
— Я в отличие от всех разов в этом мире могу в любой момент покинуть Танат и вернуться домой. Первый раз я мог это сделать тогда, когда отверг второй вариант Трагаса.
Мои слова производят невероятный эффект. Даже у Стрелка на его напоминающем маску лице отпала челюсть. Точнее раскрылись жвала насекомого. Ури икнул, а Хауфи вдруг начал чесать мочку уха. Тэй несколько открыла и закрыла рот, но ничего не сказала.
Я тем временем продолжил свой рассказ:
— Моё изначальное тело не умерло. Мои товарищи поместили его в наш аналог олдира у врат в мире под названием Тау. В этой оболочке по сути не камень души, а кертул. Некая нить связывает то моё тело и это. Через врата или ментальные контуры Таната, но это не точно.
— Это всё? — осипшим голосом спросила Тэй.
— Даргул и Дим пришли из одного мира. Творцы не смогли его захватить, но взяли пленных, так сказать. Оригинальное тело Даргула стало прототипом для вестников. Мой напарник раньше сидел в его димортуле. То есть лидер Знающих был палачом Творцов, но всё вспомнил и восстал. Тот мятеж, следы которого вы видели в башне, его рук дело. Он точно псих, так как димортул не сдерживает его. Поэтому он хочет отомстить другим уничтожив Танат. Ну, вроде ничего не забыл.
Тишина после этих слов стояла такая, что слышны были даже лёгкие завывания ветра снаружи. По крайней мере я их слышал.
— Да, всё ясно, — кивнул Стрелок. — Тогда у меня лишь один вопрос. Какого мута ты забыл в этом проклятом месте?
— Так, — поднимаю руки и загибаю пальцы, — нужно было вытащить тебя из олдира, осуществить перерождение Тэй, не дать вам убить друг друга, передать тебе камень Ринтара. Ну и спасти Танат, раз он попросил. Довольно вежливо притом.
Стрелок нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
— И как у нас там сказал один лекарь по болезням разума, я что-то вроде воина крови. — Прямо кожей ощущаю, что они ничего не понимают. — То есть я дерусь просто потому, что дерусь.
— Это многое объясняетобъясняет, — серьёзно говорит охотник за головами. — У Таната точно нет милосердия. Мы связались с гребаным героем.
