— Пребывать все время в радости, избегать все силы печали и горечи — это великая задача. Все болезни, охватывающие человека, происходят от упадка радости. Они проистекают от искажения «глубинного псалма» («нигун») и десяти жизненных ритмов («дефиким»). Когда угасает радость и глубинный псалом, человека охватывает болезнь. Радость — самое великое из всех лекарств. Нам нужно найти в себе единственную положительную точку и слиться с ней. Пусть это даже волос в носу.
С этими словами он попросил у Амандины свой любимый напиток, «Кровавую Мэри», залпом осушил стакан и объявил, что для него и учеников настало время ложиться спать.
Однажды вечером мы с Розой решили декорпорировать согласно поучениям Фредди. После легкого ужина мы улеглись на пол, точнее, на наш синтетический ковер. Сосредоточились на дыхании и крови, омывающей организм.
По-прежнему следуя указаниям Фредди, когда появлялись спазмы, мы поглощали эти болезненные ощущения, пока не забывали о них, а если внимание рассеивалось, то мы заново опустошали свои мысли, думая только о том, как контролировать дыхание.
Так мы провели в неподвижности с полчаса, упираясь расслабленными спинами в пол, а потом одновременно залились глупым смехом. Очевидно, иудейская медитация не нам была прописана.
Роза игриво куснула меня за ухо:
— Фредди упоминал о более приятных способах покинуть тело.
Я погладил ее длинные черные волосы:
— Я так напиваться не люблю. Алкоголь не приносит мне никакой радости, кроме тошноты и всем известной головной боли!
— Остался еще один технический прием, — напомнила она, потягиваясь своими уставшими членами, после чего прильнула ко мне в объятия.
Не откладывая дела в долгий ящик, мы раздели друг друга.
— Говорят, для лучшей медитации надо освободиться от всего, что нас отягощает, — напомнила моя супруга.
— Говорят, для лучшей медитации надо услышать, как кровь стучит в висках. И я это слышу, — сказал я, — ты, неисправимый ученый в юбке.
— Говорят, для лучшей медитации надо поудобнее улечься в кровати, — продолжила Роза, подпихивая меня к нашему мягкому брачному ложу.
Тела переплелись и понемногу наши души соединились в радости. Две жизненные оболочки робко вышли из пылающих телесных каркасов и слились у нас над головами на несколько секунд экстаза.
"Эволюция не заключается в том, чтобы становиться все более и более святым, или все более и более умным, или все более и более счастливым. Эволюция состоит в том, чтобы становиться все более и более просветленным. Требуется много времени, чтобы суметь понять истинную сущность прошлых жизней. Чем больше развивается физическое тело, тем более ясными становятся ментальные напоминания о той или другой жизни.
Смерть — это не гримасничающая маска, напоминающая нам о том, что мы себя не нашли, а спокойный переход от одного опыта жизни к другому. Переход, продолжающийся до тех пор, пока мы не разовьемся в той мере, чтобы вобрать в себя достаточно просветления, и тогда смерть сделает наш дух бессмертным".
Рауль нарисовал галактику и поместил в ее центр своего рода зев в форме горна. Запредельный Континент. Что ему в этом нравилось, так это возможность удовлетворить вечное и естественное желание человека узнать, где находится центр мира. Сначала человек верил, что центр его мира — это его же деревня, потом страна, потом Земля, потом солнце. Теперь мы знаем, что наша солнечная система — всего лишь ничтожная пушинка на окраине чудовищно огромной галактики, в центре которой находится пылесос, поглощающий и измельчающий все и вся, даже души.
Там живет Бог? И в центре всех этих миллионов галактик, что образуют собой Вселенную — там тоже скрываются боги? Стоит только об этом подумать и у меня начинается головокружение. Вот так задачка!
Президент Люсиндер прибыл для инспекции новой компоновки нашего танатодрома. Сейчас у нас имелось восемь пусковых кресел, одно для Стефании, другие для Мейера со товарищи.
