— Тридцать лет…, — вздохнул Фредди. — Мне кажется, вы не очень хорошо поняли мои слова. В этой очереди стоят миллиарды покойников. Разве я мог рассматривать их одного за другим? Разве я мог различить вашего отца среди этой чудовищной процессии?
— Да, это так, — покраснел Рауль. — Глупый я задал вопрос. Но мой отец умер так быстро и я был тогда так юн… Он ушел, унеся с собой свою тайну.
— А что, если именно эта тайна и составляет ваше наследие? — сказал раввин. — Покинув вас в сомнениях, он по сути завещал ту движущую силу, что привела ко всем вашим действиям.
— Вы действительно так думаете?
Страсбуржец вновь рассмеялся.
— Кто знает? Временами на меня накатывает желание как-то соединить психоанализ и Каббалу! Они часто соприкасаются. Об этом вы сами знаете лучше меня.
Рауль вздохнул:
— У меня к нему столько вопросов… Это был он, самый первый, у кого родилась идея танатонавтики.
Ученики рассеяли воцарившееся было на минуту ощущение неловкости, попросив показать наш танатодром. Они с уважением разглядывали нашу материальную часть с маршевыми танатонавтическими двигателями. Сами они довольствовались медитацией и неким варевом из горьких корней. Мы показали им, как определить точный момент расстыковки с телесной оболочкой, пользуясь приемником волн церебрального гамма-ритма, как мы программируем посадку посредством нашей электронной системы, одновременно с этим обеспечивая нормы полетной техники безопасности.
Их охватило страстное возбуждение.
— Да мы с такой аппаратурой еще и не то бы наделали! — воскликнул их пожилой волхв.
Преумножить усилия, объединившись. Наши таланты, сведенные воедино, превзойдут их простую сумму. Два разных подхода к мышлению. Две мелодии, сливающиеся в новой музыке.
Фамилия: Мейер
Имя: Фредди
Цвет волос: седые
Глаза: синие
Рост: 1 метр 60 см
Особые приметы: Раввин, постоянно носит ермолку
Примечание:Пионер движения танатонавтов. Изобретатель техники сплетенных эктоплазменных пуповин, позволившей проникнуть за Мох 3
Слабое место: слепой
Мы отвели шести страсбургским раввинам квартиры на втором этаже. На первом этаже они занимались новым видом хореографии, чтобы еще теснее сплетать свои пуповины в предстоящих полетах.
Один за другим они выполнили старты с кресла нашего танатодрома. После того, как они освоились с нашими методиками, мы установили новые пусковые кресла и наши гости перешли к вылетам в составе всей эскадрильи.
Стефания часто оправлялась вместе с ними, иногда во главе всей эктоплазменной пирамиды. При виде их вылетов и возвращений создавалось впечатление, что они там здорово развлекаются. Просыпаясь, Фредди всякий раз смеялся, будто только что пережил лучшие минуты своего бытия!
Эта веселость меня беспокоила. Фредди был не только раввином, но к тому же слепым и пожилым человеком. Три причины, чтобы повнимательнее следить за своим поведением! И еще: я не понимал, над чем этот танатонавт все время подшучивает. Смерть ведь все равно штука пугающая.
Я лично всегда воспринимал жизнь и смерть серьезно. И та и другая требуют к себе уважительного отношения. У женщин в обмороке лицо вечно выглядит маской боли.
Однажды, после посадки, я услыхал от Фредди довольно рискованную шуточку. "Два мужика вспоминают, как лет тридцать назад видели шоу в гостинице. На сцену выходил артист, доставал из штанов свой детородный орган и, как молотком, разбивал им три грецких ореха. Они решили опять туда сходить. Артист здорово состарился, но все еще работал. Только на этот раз он разбил не три грецких ореха, а три кокосовых. После окончания шоу мужики прошли к нему в костюмерную и спросили, почему такие изменения. Тот ответил: «Да знаете, с возрастом зрение слабеет».
Все вокруг смеялись. Я был в шоке.
Меня возмущало, что раввин, несмотря на такую свою профессию, столь легкомысленно относится к смерти. Я ему сделал об этом замечание.
— Кто-то, где-то, когда-то неправильно понял божественные слова, — заявил он. — Или пророк был глуховат и ему послышалось «Бог — это любовь» вместо «Бог — это юмор»! [20] Смерть — довольно забавная вещь, я так ее понимаю. И вообще, как мог я принять свою слепоту без чувства юмора? Смеяться надо над всем, не сдерживая себя.
— Этот тип немного чудаковатый, — сказал я Стефании.
