– В то же время, за тысячелетия существования человека разумного, природа нас изрядно потрепала. Совершенно непростительно забывать, сколько людей погибло от морозов и жары, штормов и засухи, всевозможных катастроф природного характера и эпидемий. Только благодаря могучей системе нашего организма, её уникальности и чудовищной выживаемости, включая фактор интеллекта, мы смогли дожить до сегодняшнего дня. И в этой борьбе наука принимала прямое, всевозрастающее значение. Начиная от технологий получения огня и кончая корректировкой ДНК. Спасая и спасая сотни миллионов жизней.
Я отпил кофе – хороший, но у Миланьи всё же лучше. Быстро глянул на экран смартфона – почти девять. Под числами выстроились миниатюрные иконки уведомлений.
– Люди ожидаемо припоминают техногенный вред и приводят тысячу примеров, когда научный прогресс оборачивался негативной стороной. Возьмём ту же Чернобыльскую аварию или проект Манхеттен – губительность ядерной физики на лицо, и особо чувствительным может показаться, что смерть даже одного человека перечёркивает весь существующий прогресс. Что ж, тогда нужно запретить огонь, ведь до сих пор есть случаи ожогов, смертельных исходов и даже массовой гибели в пожарах. Думаю, очевидно, что так считать нельзя. Мы приручили стихию. Начали с дерева, перешли на уголь, потом на жидкие и газообразные энергоносители, обуздали атомную энергетику, а теперь тестируем термояд под Белоярском. Прежде чем, считать жизни погибших, посчитаем тех, кто обрёл жизнь благодаря миллионам выработанных мегаватт?
– Владимир Степанович?!. – внёсся быстрым шагом в столовую лаборант. – Я хотел уточнить насчёт эксперимента с…
– Александр! Вам сколько раз повторять, что можно лично не ходить, а написать в чат или приватно? Мы для кого внедряли эту систему? И самое главное – для чего?!
– Экономить время, – хлопнул себя по лбу юный сотрудник.
– Вот и экономьте!
– Будет сделано. Извиняюсь, Владимир Степанович, – пристыженный лаборант унёсся обратно.
Некоторое время потребовалось на ответ в смартфоне, но продолжать разговор Владимир желания не потерял.
– Человечеством до сих пор правят инстинкты, рефлексы и химия, как бы сказали где-нибудь в вагоне юнитрейна.
– А душа, сердце? Высшие порывы? – взбрыкнул я.
– Если обобщить всё это, как надстройку, – скривил губы он, – как нечто появившееся благодаря обретению разума, то она, конечно, сыграла свою роль в истории и продолжает играть, причём всё больше. Что только подтверждает мои слова. Но мы ведь не будем опускать обсуждение роли науки до дискуссии на тему существования Бога, души и духа. Как говорят сами верующие – это не формула, чувства подтверждения появляются при духовном опыте и не требуют больше доказательств.
– Конечно, конечно! – поднял я руки.
– Замечательно! – заключил он, то ли вкусу глотка кофе, то ли моему решению. – Так вот, до сих пор инстинкты правят бал, и одно из самых распространённых следствий – страх. На самом деле, та его часть, что подкреплена реальной причиной – меньшая, а вот оставшаяся часть айсберга именно подспудная. Это она рождает уйму предрассудков, мифов и легенд перед достижениями науки. Но я бы не хотел, чтобы вы думали, Дмитрий, что я предвзят к нашим родным инстинктам. Вовсе нет. Благодаря им – мы здесь и даже во вживлённом вам чипе заключена концепция исследования, но не вмешательства. Да, сейчас мы уже вплотную подошли к уверенному заявлению, что можем в критический момент перехватить контроль над организмом, адаптировать гомеостаз под нужды, и даже скорректировать, подстроить под виденье будущего человечества. Не аугментация ради аугментации, и точно не из ненависти и страха перед собственным я. Только из уважения перед эдаким… наследием может или…
– Как уважение к пожилым, для которых трудно понять и вникнуть в суть техпроцесса современности? – пришла мне аллегория.
– Да. Как дед не желающий менять гаджет прошлого поколения на новый и усиленно сопротивляющийся уговорам. Это и есть наши инстинкты. Прогрессивная часть людей науки только тогда встанет на ноги и сделает самостоятельные шаги без диктата инстинктов, когда будет точно убеждена, что такое время пришло. Конечно, без ошибок не обойтись, но условия для прогрессирования науки, как раз таковы, чтобы исследователи и подвижники не оглядывались на последствия открытий. Мы ни в коем случае не должны возлагать на них такую ответственность. Это контрпродуктивно.
– Понимаю, – проговорил я и заглянул в опустевшую чашку. Мысли оживлённо растаскивают услышанное на понятные части.
– Причём вовсе не плохо, когда основная часть общества говорит, что им и так хорошо, а все хайтек новинки только и нужны, чтобы навредить, закабалить и уничтожить человечество. Это правильная реакция, ведь мы, подвижникии науки, ведём людей через потёмки ещё неразгаданных тайн Вселенной, и вполне можем завести в тупик или пропасть. Поэтому, надёжный и тянущий назад тыл, необходим как подушка безопасности.
– Я так понимаю, вы не паритесь насчёт противников прогресса?
