У маленького столика стояли два стула. Катальфамо подвинул один:
– Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь?
– Спасибо, нет, не беспокойтесь.
Нет, дышать решительно невозможно. Комиссар вынул из кармана носовой платок и закрыл нос.
– Простите, насморк. Я хотел спросить, видели ли вы убийцу.
– На зрение не жалуюсь.
– Рад за вас. Вы видели машину, из которой стреляли?
– Конечно, видел! Она подъехала буквально за минуту до того, как несчастная синьора Матильда снова открыла дверь. Она и пикнуть не успела, раз – и нет ее! Бедняжка! Выстрелили и скрылись!
Почему, интересно, синьора Матильда должна была пикнуть?
– Вы помните номер машины?
– Нет, не приметил.
– А цвет?
– Серебристый металлик. Большая машина.
Он так и думал. После дежурства в Маринелле Витторио Кармона и его подельник отправились спозаранку на черное дело. Кое-что в рассказе пенсионера насторожило комиссара.
– Извините, синьор Катальфамо, вы сказали, консьержка снова открыла дверь?
– Синьор комиссар, ночью я сплю всего три часа.
– С кем не бывает!
– Обычно выхожу на балкон уже в четыре утра.
– А сегодня?
– Сегодня около пяти приехал крытый фургон и остановился перед подъездом. Из машины вышел человек и позвонил в домофон. Я даже свесился с балкона, чтобы рассмотреть, к кому он пришел. Консьержка открыла, они о чем-то говорили. В это время из дома выходил синьор Ди Маттиа, он работает в Раванузе и всегда выезжает рано. Затем тот, который приехал, зашел в подъезд и вышел обратно с большим телескопом. Он положил его в фургон, а синьора Матильда дала ему какой-то пакет. Тот уехал, и синьора Матильда закрыла дверь.
– На каком этаже живет синьор Ди Маттиа?
– На четвертом, жена его наверняка дома.
– Синьора Ди Маттиа?
– Да.
– Это комиссар Монтальбано.
– Входите. А мужа нет. Он уехал на работу в…
– Раванузу, я знаю. У вашего мужа есть телефон?
– Конечно.
– Не могли бы вы дать мне его номер?
Он спустился в квартиру консьержки. Спящий храпел еще сильнее. Мими сидел за столиком, перед ним были разложены какие-то бумаги.
– Тут кое-что любопытное.
– Что?
– Четыре дня назад консьержка положила в банк пять тысяч евро. По-моему, странно.
– Слушай, Мими, надо поговорить. У меня тоже есть новости. Дождись, пока приедет вся честная компания – прокурор, доктор, криминалисты, и возвращайся в комиссариат.
– Можешь хотя бы намекнуть, что за новости?
– Нет, поговорим обо всем спокойно.
– А ты куда?
– Не скажу, а то лопнешь от зависти. На какое время ты сегодня вызвал Риццику?
– Я просил его прийти около полудня, но он сказал, что все утро занят. Придет после обеда, в четыре.
Монтальбано, чертыхаясь, возвращался к машине. Толпа не расходилась. Один из телевизионщиков попытался остановить его, но получил отпор. На тихой и пустынной улочке комиссар остановил машину и достал телефон.
– Синьор Ди Маттиа? Это комиссар Монтальбано.
– Слушаю вас, синьор комиссар.
– Вы знаете, что в вашем доме убита консьержка?
– Да, мне звонила жена. Потом она позвонила еще раз и сказала, что вы меня ищете.
– Сегодня утром вы вышли из дома около пяти?
– Да, как обычно.
– Когда вы спустились, входная дверь была открыта или закрыта?
– Закрыта, Матильда как раз открывала ее, потому что ей позвонили.
– Вы не заметили ничего странного?
– Боже мой, странного – нет. У Матильды стоял в подъезде большой телескоп, его собирались увозить.
– Она не сказала чей?
– Я сам спросил. Она ответила, что синьора Манзеллы, он позвонил и предупредил, что его заберут. Действительно, когда вышел из подъезда – я задержался, чтобы зашнуровать ботинок, – я увидел, что Матильда разговаривает с водителем фургона. Но…
– Но?
– Вам не кажется, что пять утра – не слишком удобное время, чтобы забирать телескоп?
Сообразительный этот Ди Маттиа.
Он решил найти дом, куда переехал Манзелла. Только адрес, который дал ему Фацио, совершенно вылетел из головы. Придется звонить.
– Фацио? Монтальбано это.
– Я узнал вас, синьор комиссар.
– Как ты?
– Хорошо.
– Какие новости?
– Сегодня утром был наш врач, из полиции, он поговорил с профессором Бартоломео.
– Что они решили?
– Сегодня около шести приедет «скорая», и меня отвезут в Палермо.
– Почему?
– Профессор Бартоломео говорит, дня три-четыре надо побыть под наблюдением. Потом меня отпустят. Наш врач считает, что еще дней двадцать придется сидеть на больничном.
– Тем лучше для тебя.
– Синьор комиссар, лучше я в Вигате буду на больничном.
– Вот и отлично, будешь иногда к нам заходить.
– Иногда? Каждый день буду приходить, как на работу.
Монтальбано промолчал. Без Фацио он был как без рук.
– Жаль, не смогу заехать к тебе сегодня.
– Комиссар, завтра утром ко мне приедет жена, а ваш пистолет она сегодня вечером отнесет в комиссариат.
– Хорошо. Пока! Да, забыл. Можешь назвать мне еще раз адрес Манзеллы?
– Конечно. Виа Биксио, двадцать два.
– Спасибо, Фацио. До скорого.
Он решил сделать еще один звонок. Посмотрел на часы: половина десятого.
Что ж, придется будить.
– Привет, Анжела, Монтальбано это.
– Привет, Сальво.
Голос у нее был сонный.
– Ты спала?
– Нет, только что встала, еще не успела выпить кофе.
– Я быстро. Наш друг не звонил, чтобы узнать, как прошла ночь?
