Лорд Шалл присвистнул. Проблема оказалась куда серьезнее, нежели он полагал. Раскрасневшиеся от праведного гнева щеки оборотницы были тому подтверждением.
Норман придвинулся ближе, медленно потянулся к руке оборотницы и, не открывая взгляда от глаз, как при контакте с пугливым животным, накрыл ее ладонь.
– Память сотрется, Тарья, – он полагал, что в прошлом с его женой случилось нечто страшное, что повлияло на отношение к физической близости. – Если тебе станет лучше, я надену рубашку, только все не так гадко, как кажется.
– Для мужчины, – оборотница высвободила ладонь. – И хватит! Для мужа на два месяца, который мечтал овдоветь в день свадьбы, ты слишком много на себя берешь.
– Верно, – согласился Норман и покосился на дверь в гостиную. – Так рубашку надеть, или потерпишь обнаженный мужской торс?
– Второе, если недолго, – Тарья решила не давать собеседнику поводов для насмешек.
Лорд Шалл кивнул, вытащил сплющенную ловушку с призраком и легкомысленно кинул в телепорт. Тот мгновенно захлопнулся, не позволив рассмотреть, кого именно проректор осчастливил «подарком».
– Итак, – Норман придвинулся, заставив Тарью отползти, прижимая одеяло к груди, словно щит, – каков план действий?
Оборотница крепко задумалась. Прежде план был всего один: побег, но теперь она сомневалась, стоит ли снова бродить по завьюженным дорогам.
– Что посоветуешь? – она впервые переложила решение на чужие плечи.
Лорд Шалл усмехнулся и провел рукой по простыне.
– Тоже атласная, – глаза хитро блеснули, – как в первую брачную ночь.
Тарья шумно втянула носом воздух и сделала вид, будто ничего не слышала.
Норман тихо рассмеялся и, отвернувшись, сладко зевнул. Затем потянул за конец полотняного бинта и начал разматывать. В тусклом, приглушенном свете магического шара блеснула спина с полосами свежей розовой кожи.
– Не рано ли снял повязки? – неодобрительно цокнула языком оборотница.
– Так зажило же, – по-мужски легкомысленно отмахнулся проректор и вернулся к первоначальной теме. – Итак, предлагаю наложить на комнату защитные чары и хорошенько выспаться. Дела на усталую голову не делаются. С утра я допрошу духа, достану пирамидку, лупу, кристаллы – что там еще требуется? Изучишь проклятие, попробуешь найти создателя. Затем сходим в академию. Мне, – с гордостью подчеркнул он, – не откажут.
Молодая женщина предпочла не комментировать последнюю фразу. Она успела понять: самомнение Нормана Шалла велико, а упрямство и вовсе невозможно измерить.
– А еще, – донесся сквозь шум собственных мыслей голос проректора, – нужно переговорить с одной адепткой. Если замешаны шан Артены, она поможет.
– Почему? – не поняла Тарья.
Странно, при Нормане ее начало клонить в сон. Оборотница сцедила пару зевков в ладонь и, игнорируя правила приличия, сползла на подушку.
– Она моя адептка, – лорд Шалл любезно подоткнул Тарье одеяло.
– Ну да, – напомнила о прежнем неблаговидном поступке оборотница, не поддавшись на проявленную заботу, – тебе не в первый раз решать проблемы шантажом.
– Я уже извинился, – резко поднявшись, напомнил Норман.
История с Алманом шан Ларом вышла скверная, но тогда лорд Шалл не видел иного быстрого и надежного способа избавиться от Тарьи. Она представляла опасность, раздражала, и он предпочел бы выставить оборотницу за ворота, чем биться с ее скелетами в шкафах. Будто Норман не понял, отчего Тарья подалась в Академию колдовских сил! Ей требовалась защита, она хотела подставить ректора и преподавательский состав под удар Роншей. И лорд ти Онеш бы не отказал, Норман слишком хорошо знал друга и собирался помешать бессмысленному безумию. Добавить сюда раздражение из-за ситуации с кланом, поездку к тетке – и Тарья Снеф становилась чуть ли не персональным врагом.
Разумеется, проректор строго запретил вампиру касаться преподавательницы. Так, прижаться, слегка погладить, но не залезать ни в декольте, ни под юбку. Максимум – поцелуй.
– О да! – Тарья зло рассмеялась. – Только ты не раскаиваешься.
– Да, я повел себя непедагогично, мелочно, если хочешь, гадко, – голос Нормана постепенно повышался, глаза стремительно темнели от гнева, – но я извинился, Тарья! – фактически рыкнул лорд.
– А я до сих пор помню тот липкий страх, – чуть слышно пробормотала оборотница и глянула на собственные руки, пряча эмоции.
Проректор глубоко вздохнул и прикусил губу.
Ну да, какие мужчины, какая постель, если он сам подбросил дров в огонь чужих страхов.
– Можешь рассказать министру, – глухо произнес Норман и встал. – Лишний повод меня уволить. Спокойной ночи!
Он досадливо, резким движением погасил свет и направился в соседнюю гостиную, на диван.
– Норман!
Лорд Шалл замер, но не обернулся.
– Норман, – Тарья сидела на кровати, обхватив руками колени, – мне достаточно, чтобы ты осознал.
– Уже осознал, – словно чужим, бесчувственным голосом отчеканил проректор и, вторично пожелав оборотнице спокойной ночи, ушел.
Похоже, теперь Норману предстояло ворочаться без сна, однако дремота таки накрыла: организму требовались силы, чтобы закончить регенерацию.
Как тяжело оказаться неправым и признавать ошибки!
