До вечера я страдала. Причем не от понимания своей участи игрушки для развлечения, а от безделья! Вынужденное пребывание в закрытом помещении, без возможности выйти и хоть чем-нибудь заняться, убивала. Ни визор показывавший множество каналов, ни магофон с кучей музыки не спасали от скуки и тоски. Как ни страшно и ни противно, но я даже обрадовалась, услышав в пустой квартире грубый голос Маркуса. Уцепившись за его руку, дошла до лифта под насмешливыми взглядами его телохранителей. Было страшно до дрожи и потных ладошек, но единственный в ком я могла быть хоть как-то уверенна, на данную минуту, это Маркус.
Поднявшись на крышу, где было ветрено и слегка страшно, мне вручили чемоданчик с кнутами. Сначала удивилась такой бережной транспортировке вроде бы обычной вещи, но когда открыла крышку, то ахнула от изумления. По все длине они были отделаны серебром и еще чем-то отливающим голубым. Рукояти были настолько удобны, что раз взяв в руки их не хотелось выпускать. А уж как легко они слушались…ммм, просто сказка.
— Это сделал один из Мастеров, так что не удивляйся, лисенок. — тогда понятно почему их так бережно хранят. — Музыка?
— Не надо…
Я уже настраивалась, передавая свое тепло кнутам, наполняясь окружающей силой, и воскрешала в памяти танец. Он был еще слишком сложен для меня, но даже если будут помарки, он весьма зрелищен. Музыка зазвучала из ниоткуда. Так всегда бывало, когда я танцевала четкий продуманный танец, отражающий одну выбранную эмоцию. Сейчас в грохоте барабанов звучавших в сердцах каждого присутствующего, я растворялась и ждала подходящего момента для начала движения. Вот…шаг вперед…пришлось разодрать на красном платье подол до бедра…легкие движения кистей и кнуты начинают свой танец. Сначала медленно, тягуче, лишь слегка задевая мои волосы и платье, заставляя их разлетаться в стороны, но музыка постепенно набирает темп, становясь агрессивнее, как и мои движения. Исчезла плавность, размеренность, все более резко меняя положение тела, вскидывая попеременно руки и ноги, обрываю движения за миг до конца. К канонаде присоединяется свист. Я окружила себя черно-серебристой стеной в которой изредка блестела синева. Подол платья неизбежно превращается в лохмотья, иногда в воздух взлетают небольшие красные лоскутки, как капли крови…свист рассекаемого воздуха становится сильнее, уже начинают болеть напряженные руки. Миг и опасные плети ложатся у моих ног послушными лианами. Бой барабанов становится едва уловим, но это еще не все. Легкое едва уловимое движение и будто оживший кнут облегает мою правую ногу, чтобы медленно с нее стечь на пол, словно отвергнутый любовник, сломленный отказом. Еще одно, но уже сильное и резкое движение и левый напарник отрывает кусочек подола запуская его в воздух. И снова нарастает бой и убыстряется ритм. Я медленно шагаю вперед к застывшим зрителям. Мои желтые как у животного глаза широко распахнуты и смотрят безжалостно, сильно, желая причинить Боль. Кнуты теперь агрессивны и полны гнева, они выбивают искры из бетонного пола крыши, все ближе и ближе подбираясь к наблюдателям. Левая рука делает резкое движение и у кончиков туфель Маркуса взлетает сноп искр, но не задевает, а правая, обманчиво ласково и нежно перечеркивает пространство передо мной. Кнут желающий смахнуть голову человека в последний миг, будто опомнившись ласково ложится мужчине на плечо и скользя по светлому костюму скатывается к собрату, чтобы свернуться в преданный клубок у его ног.
Наваждение и действие божественного таланта прекращается. Я с участившимся дыханием стою перед Маркусом и пытаюсь успокоиться. Рано все-таки мне такое исполнять. Не хватает во мне гибкости и сексуальности, нечем еще покорять и уничтожать.
— Господин? — кажется это слово звучит получше хозяина. Во всяком случае моя растоптанная гордость не так сильно противится.
— Знаешь, лисенок, это было нечто. Пожалуй у тебя самый выдающийся талант из всех что я видел. А видел я много! И ни один божественный танцор не сравнится с тобой, уж поверь мне. Тебе не хватает исконно женского очарования и сексуальности, но даже так ты весьма…хха, божественна! Никогда не думал, что скажу такое, но это было восхитительно, волнительно и заставило меня почувствовать.
— Я…
— Ты теперь мой драгоценный питомец, которого никто не посмеет и пальцем тронуть…это понятно парни?
— Так точно, босс!
— Других тоже предупредите, чтобы не было проблем в будущем из-за незнания. Пойдем, поужинаем, заодно и поговорим.
