Сыщик подошел к столику Хизер Беркли и сел рядом. Девушка поднялась, чтобы уйти, но Ленуар схватил ее за руку и усадил обратно за столик. Певица на сцене пела о безответной любви. Не выпуская руки Беркли, сыщик вытащил из кармана записку, которую нашли в букете вместе с отравленной помадой, и молча показал ее девушке. Беркли кивнула и расслабила предплечье, что Ленуар принял за жест смирения. Кажется, она готова была начать с ним разговор. Официант принес бокал шампанского и отправился за вторым для мсье.
– Миссис Беркли, как вам, супруге стального магната, пришло в голову покалечить Нижинского? – начал светскую беседу Ленуар.
Беркли молчала, будто в этот момент на свете существовала только песня опереточной певицы и звуки оркестра. Официант принес второй бокал шампанского Ленуару.
– Карточка, которую вы мне показали, не подписана, – наконец произнесла Беркли. – Я не понимаю, на что вы намекаете.
– Как же не подписана? А этот удивительный рисунок растения – разве не ваша подпись? Здесь нарисован вереск. А «Хизер» с английского означает «вереск». Если бы вы просто оставили помаду, то Нижинский бы никогда не догадался, что она от вас. Но вы хотели, чтобы он знал, от кого получил этот подарок, правда?
Девушка сглотнула и побледнела, но не проронила ни слова. Певица пела: «Он никогда ко мне не вернется, мой удел – одиночество сердца…»
– Что ж, раз наша беседа не складывается, давайте я сам вам расскажу, как все произошло. Вы приехали из США, где удачно вышли замуж за старого промышленника. Но ваше сердце требовало восторгов любви. У вас были деньги, и, приходя по абонементу мужа в театр, вы решили, что настал тот час, когда женщина тоже может стать покровительницей артиста балета. Как раньше мужчины покровительствовали и содержали балерин. В Нижинском вас привлек его талант и загадка русской души. Но он любил только свое искусство… – Ленуар намеренно сделал паузу и посмотрел на Беркли. – И вы решили ему за это отомстить. Вы написали письмо Кальмету с отзывом о спектакле и отправили ящичек Пандоры Нижинскому, так?
– Вы серьезно считаете, что Нижинский отверг меня из-за искусства? – саркастически улыбнулась молодая американка. – Если так, то вы ничего не понимаете в отношениях с женщинами.
Возможно, Ленуара бы позабавило замечание Беркли, но миссис вытащила из сумочки «наган» и плавным движением руки направила дуло револьвера на сыщика.
– Не идите за мной, господин полицейский, – прошептала она.
– Мадам, единственное, чего я никак не возьму в толк: зачем вам было устраивать весь этот скандал с Кальметом? Он показал мне ваше письмо.
– Скандал разгорелся не из-за меня, – скороговоркой ответила Беркли. – Хотя я очень этому рада. Хотела даже поблагодарить сегодня Кальмета за внимание к мнению своих подписчиков, но он сказал, что опубликовал статью не из-за моего письма. Думаю, на самом деле таких писем к нему поступило великое множество, и Кальмет как ответственный редактор решил выразить мнение большинства в своей газете. А Нижинский…
Хизер Беркли начала вставать со стула, не опуская револьвер.
– Нижинский сказал, что он принадлежит «другому миру». Настоящий Петрушка! Сцены смерти на сцене всегда хорошо ему удавались.
– Нижинский принадлежит «миру искусства», – сказал Ленуар и выплеснул свое шампанское прямо в лицо девушке. Она вздрогнула и нажала на спусковой крючок револьвера. Раздался выстрел. Певица громко ахнула, в зале закричали. Оркестр замолчал. Все пассажиры теперь в ужасе смотрели на Ленуара.
За его спиной закачалась и рухнула на пол поверженная пальма. Вместе с ней рухнули и надежды Хизер Беркли выйти из зала без полицейского сопровождения. Ленуар крепко держал ее за руку, убирая «наган» к себе в карман.
– Разве вы не понимаете, что преступник все еще на свободе? – кипятился Ленуар. Сегодняшний сказочный день, казалось, может закончиться только такой же «сказочной» ночью.
– Русский сезон в этом году еле-еле сводит концы с концами, Ленуар, – рычал в ответ Дягилев, стуча по деревянному полу тростью. – Если дела так пойдут и дальше, следующего сезона может никогда не случиться!
– Но если в этому году поубивают всех ваших артистов, то в следующем вам некого будет показывать парижской публике.
Дягилев заскрипел зубами и ответил:
– Насколько мне известно, никого из моих звезд еще не убили. К тому же ваши опасения преувеличены. Вы же сами только что рассказали мне о безумной американке. Какие нездоровые, но сильные чувства нужно испытывать, чтобы изобрести такой извращенный способ мести!
Трость Дягилева застучала у Ленуара в голове.
– Беркли не убивала Чумакова! И из Лондона подтвердили, что у Анны Павловой есть помада Cartier. Значит, Нижинскому до сих пор угрожает опасность. Этот праздник у Поля Пуаре может привести к настоящей катастрофе. Одумайтесь, мсье де Дягилефф! Вы же деловой человек!
