К полудню распогодилось, неяркие лучи разогнали серую хмарь, сквозь прорехи туч проглянуло бледно-голубое небо. Кром вспомнил, что избу завалило почти по окна, эдак скоро и за дровами не выйдешь. Он накинул тулуп.
— Лопата есть?
Дорогу к поленнице прочистил быстро и решил покидать снег от всхода. С одной стороны избу надёжно укрывал скальный навес, но с реки задувало. Кром опять подивился, какое укромное место получилось у самых стоп кряжа — ни за что бы не нашёл избу, если б не скрипучая дверь. Он вспомнил, как пробирался сквозь пургу с Ригелем на плечах, как увязал в снегу, захлёбывался колючим ветром...
На скрип двери он вздрогнул и обернулся. Вышедший Ригель с удовольствием принюхивался к ветру. Кром нахмурился.
— Погод
Тот беспечно отмахнулся, натягивая рукавицы.
— На мне быстро заживает.
Он шагнул раз, другой и вдруг... Кром даже моргнул от неожиданности: одним быстрым, но плавным движением Ригель вскочил, нет, даже втёк на гребень накиданного по краю дорожки сугроба. Нарочито медленно прошёлся, проваливаясь лишь чуть, а потом раскинул руки и рассмеялся чему-то. Кром только головой покачал. Скользит, словно под ногами не рыхлый снег, а крепкий наст. Как так? Весу в нём изрядно, уж Кром знал. А Ригель обернулся и весело позвал:
— Иди сюда!
Тот помотал головой — ещё чего. Может, Ригель и умеет скакать по сугробам легколапым лисом, но он-то без лыж увязнет, точно медведь. Он отвернулся и продолжил махать лопатой. Ригель так и брёл рядом по сугробу, еле слышно шелестя кожаными поршнями. Неподалёку из-под снега торчала тонкая рябинка, усыпанная ягодами. Возле неё он приостановился. Кром улыбнулся — вспомнил, как Лис тряс рябину в Полесье. Хотел спросить: пальцами-то, мол, сподручней? Но промолчал.
Дорожка вдоль склона была расчищена уже наполовину, когда что-то стукнуло его в макушку. Кром вскинулся, похлопал по шапке. Ничего. Он взялся за лопату, и опять — словно птичка клюнула. Да что такое? Он повертел головой, ничего не увидел. С кряжа, что ли, камешки сыплются? Только Кром отвёл глаза, как тюкнуло вновь, за ворот попало что-то неприятно холодное. Он выронил лопату, завертелся и добыл из-за пазухи рябиновую ягоду. Обернулся к Ригелю и проворчал:
— Делать нечего?
— А? — тот поднял невинный взгляд. Кром покачал головой — чисто дитё малое! — и отвернулся. Тут же по голове и плечам дробно рассыпалась целая горсть подмёрзших ягод. Кром отбросил лопату.
— Ну, держись!
Ригель отпрыгнул, но подвела раненая нога: он покачнулся, неловко взмахнул руками и, хохоча, ушёл в сугроб по пояс.
Кром с немалым удовольствием закидал его снегом.
* * *
В избе он первым делом заставил Ригеля переодеться в сухое. Хотел было дать снадобья, но тот отказался наотрез, а за обедом заявил:
— Надоела каша. Завтра зайца добуду.
Кром удивился: никаких охотничьих справ он тут не видел. Хотел было спросить, но потом сообразил,
— Натащишь грязи в рану.
Тот фыркнул, наморщил нос:
— Небось не натащу! Говорю же, зажило всё.
Всё не всё, а и впрямь рана почти заросла. Кром вертел его и так и эдак, удивлённый. До завтра закроется. Ещё одно диво. На всякий случай он протёр неплотный рубец снадобьем — Ригель поморщился, но вырываться не стал, лишь улыбнулся на кромово "Иди за своим зайцем. Завтра".
Снаружи было тихо. Кром сложил в мешок снадобья и призадумался. По всему выходило, здесь ему более оставаться незачем.
— Буду собираться, завтра вместе выйдем.
— В Полесье? — Ригель склонил голову на плечо. — Далеко. Попадёшь в метель, заплутаешь.
Кром нерешительно глянул в окно. Закат пробивался из-под тяжёлых туч красным отблеском — к ветру.
— Или ждёт кто?
Разве нетопленная изба.
— Нет. Никто не ждёт.
— Вот и оставайся покуда.
— А ты... — Кром помедлил. — Ты один?
— Я всегда один, — Ригель невесело усмехнулся и сел у окна, вглядываясь в зыбкие сумерки. Его рука мимодумно поглаживала уязвлённое бедро. Кром посмотрел-посмотрел да и задвинул мешок в угол. Чего, в самом деле, торопиться. В Сечень далеко не уйдёшь, что ни день — то метель.
Без дела не сиделось, он взялся ладить стрелы из остатков прихваченного с собой дерева. Ригель всё так же сидел у окна, молча. А до того весь день щебетал, как дрозд. Несколько раз Кром чуял на себе взгляд, но поймать его ни разу не удалось. Ну и ладно. Он решил ни о чём не расспрашивать, сидел и возился со стрелами. Ригель сам начал разговор.
— Почему ты меня не убил? — тихо спросил он.
Кром сначала решил, что ему почудилось, но на этот раз Ригель смотрел прямо, не отводя взгляда. Он отчего-то смутился и ляпнул:
— А что, надо было?
— Ты же охотник, — прищурился Ригель. — А я... добыча?
Кром не ответил. Не хватало ещё рассказать, как его занесло в погоне за подарком. Теперь, после всего это казалось тем, чем и было изначально, — блажью и несусветной дуростью. Правильно Стех тогда ругался. Замёрз бы тут, а по весне оттаял — вот бы был знатный подарочек. Кром молчал, но Ригель был настойчив.
