— Прости, Пейрак, я не успел до конца отвести руку. Я сильно задел?
— Пустяк, Андижос, то, что ты меня смог задеть, говорит только о том, что во время поединка нельзя ни на что отвлекаться. А я это сделал.
— Ты — самоуверенный наглец. — засмеялся Андижос.
— Нет, я просто знал, что из той позиции ты бы меня ни за что не достал, если бы я не отвлекся. Но я доволен твоими выпадами, они более точны, чем раньше. И мне полезно лишний раз потренироваться. На сегодня все, друзья! — обратился граф де Пейрак к собравшимся. И толпа стала расходиться, переговариваясь и делясь впечатлением об увиденном.
Маркиз заметил стоящую в одиночестве Анжелику, которая прижав руки к груди так и осталась на месте. Граф де Пейрак, проследив его взгляд, тоже увидел жену. Он обратил внимание на её бледность и быстрым шагом подошел к ней.
— Мой ангел, что с вами? Вам плохо?
Анжелика с ужасом смотрела на его бок, на рубахе проступали капельки крови. Жоффрей понял, что её испугало. Он взял её руку, которая была ледяной, и нежно поцеловал её:
— Сердце мое, это всего-навсего царапина, ничего серьезного.
— Почему… вы дрались? — с трудом почти шёпотом, произнесла она, подняв взгляд на мужа.
— Мы не дрались. — возразил он. — Мы только отрабатывали некоторые удары. Вы могли это понять, потому как люди вокруг нас веселились. Разве они веселились бы, если бы мы дрались?
Анжелика и поняла, для них это была просто забава. Забава — драться, забава — получать удары, забава — веселиться, смотря как другие убивают друг друга.
Она с отвращением оглядела их обоих, развернулась и пошла вслед за остальными гостями.
— Мадам! Анжелика! — услышала она за собой голоса Андижоса и графа.
Она повернулась и посмотрела на них.
Де Пейрак, похожий на паяца, с умоляющей интонацией в голосе произнес:
— А кто перевяжет мои героические раны? Я могу истечь кровью, если вы не пожалеете меня.
Маркиз весело рассмеялся.
— Вы сами, мессир, сказали, что это всего лишь царапина. Не думаю, что вы умрете от нее. Но даже если бы вы на самом деле истекали кровью, я бы не стала вас перевязывать, я не выношу её вида, от крови мне становится плохо. Думаю, врача вы можете позвать сами или вам поможет маркиз. А может, маркизу тоже требуется помощь? — с презрением произнесла Анжелика.
С этими словами она пошла от них прочь. В залу к гостям она возвращаться уже не стала, а поднялась сразу к себе. Только в комнате она почувствовала что её всю трясет. Она вспомнила это отвратительное зрелище, свидетельницей которого стала. Она знает, что для мужчин война — это игра. Дуэли — решение споров и восстановление справедливости или защита чести. Она могла понять, что они упражняются и оттачивают свое мастерство. Но вот так, ради увеселения других, получая при этом раны… Анжелика бросилась на постель, уткнулась в подушку и заплакала.
Она видимо заснула, потому что с трудом поняла, чего от нее хотят, когда пришли служанки помочь графине переодеться ко сну. Марго увидела ее припухшие веки, бледное лицо и заволновалась:
— Мадам плохо себя чувствует?
— Пустое, Марго. Я отлично себя чувствую.
Служанка недоверчиво окинула взглядом Анжелику.
— Скажи Марго, моему мужу вызывали доктора, ему перевязали рану?
— Рану, мадам? Разве мессир граф был ранен? — с удивлением спросила служанка. — Я ничего не знаю. Мне кажется, он прекрасно себя чувствовал, когда удалялся к себе, проводив всех гостей.
— Хорошо, Марго, тогда вы свободны.
— Спокойной ночи, мадам. — с недоумением сказала служанка.
Анжелика сидела у зеркала, задумчиво расчесывая волосы:
— Значит это действительно была только царапина. Они развлекались! А я должна была волноваться, видя как они наносят удары друг другу. Я подумала, что это действительно дуэль! А за что мой муж мог вызвать Андижоса? — пожала плечами графиня. — Они друзья и искренне уважают друг друга. Ах, мужчины всегда найдут причину! Даже когда её нет. Я испугалась… Еще больше я испугалась, увидев кровь на его рубашке… А он еще при этом и шутил! Но как он двигался! Легко и грациозно. Как будто он и не хромает вовсе. Ни один мужчина не мог бы двигаться с такой легкостью и непринужденностью, будь он хромым. Он делал это так… изящно… Он был намного быстрее и гибче маркиза! С таким напором… Казалось, его ничто не может остановить. Если бы я так не испугалась… Я бы восхищалась его действиями и движениями. Он был так… красив… в эти моменты.
Анжелика сидела с каким-то мечтательным выражением на лице и не слышала, как тот, о ком она с таким воодушевлением думала, зашел в комнату. Она увидела его, как и днем, в отражении зеркала.
— Как вы себя чувствуете, моя дорогая. Я зашел узнать, потому что вы были очень бледны сегодня. — сказал граф, улыбаясь и с удовольствием разглядывая свою жену. Он взял её руку и поцеловал. — Ваши пальчики уже не холодны, они согрелись. Вы зря волновались так, любовь моя. Разве вы не знаете, что ваш муж считается лучшей шпагой Лангедока и мало кто решился бы по своей воле драться с ним.
— Вы, правда, не ранены, Жоффрей? — голос Анжелики слегка дрогнул. Это вызвало искорки веселья в его глазах.
