И я уйду, тебя оставив там,
Где нет ни сна, ни счастья продолжения.
Скажи мне, что не хочешь больше ты
Сгорать в огне, когда груди касаюсь.
И подниматься вновь до высоты,
Где были мы, в блаженстве забываясь.
Но чтоб не говорила ты сейчас,
Тебе не верю! Ведь сказало тело:
"Коснись меня, откликнусь я тотчас.
Возьми меня, чтоб в страсти я сгорело".
Она больше не могла слушать его завораживающий голос, видеть его глаза наполненные таким жгучим желанием, что они прожигали её насквозь. Ей казалось, что она прямо сейчас броситься к его ногам и будет умолять его о любви, как Карменсита, бесстыдно и откровенно. И она подумала:
— Если это и есть любовь… Если ЛЮБОВЬ… Тогда да, Я ЛЮБЛЮ ЕГО!..
Анжелику стала мучить жажда, она отчаянно захотела пить, пить жадно, не останавливаясь, только бы потушить тот пожар, что разгорелся в ней. Потушить, чтобы она не сделала непоправимого — не бросилась ему на шею прямо у всех на глазах. Она развернулась и нетвердой походкой пошла к фонтанчику с водой.
Когда через некоторое время она вернулась, то в зале было тихо и Жоффрея в ней не было. Сердце её подскочило и замерло, она испугалась. А вдруг он, вправду, ушел, как обещал в песне. Ушел от нее навсегда, и она больше никогда не увидит его чеканный профиль и нежную улыбку, не услышит его чарующего голоса, не почувствует обжигающих ласк, или он уединился с Антуанеттой… Она этого не вынесет. Она не сможет жить, если он оставит её без своей любви. Анжелика бросилась к галерее, чтобы посмотреть на аллею, не уходит ли он по ней. Он был там, в тени галереи. Он стоял у колонны, где его никто не мог бы увидеть. Его взгляд был полон страдания и опустошения. Увидев, как Анжелика уходит из залы, он подумал, что она не приняла его призыва и мольбы. Он будет снова и снова завлекать её в свои сети, будет шутливо или откровенно признаваться ей в своей любви. Он должен покорить свою жену. Но не сейчас. Сейчас он был неспособен спокойно и отрешенно видеть её сияющую красоту. Он боялся, что совершит непоправимую ошибку. Поэтому, когда она вбежала в галерею, развернулся и хотел уйти. Он вздрогнул всем телом, когда услышал возглас:
— НЕ УХОДИ!
Жоффрей медленно повернулся и, еще не веря, посмотрел в её глаза. Они были наполнены светом, желанием и… любовью. Любовью к нему. Но он еще не мог поверить. Не верил даже её интимному «ты».
Анжелика видела, как он нерешительно повернулся к ней, и бросилась к нему в объятия. Она обхватила его шею и прижималась к нему всем телом, боясь, что если отпустит его, то он исчезнет. Потом она подняла голову, посмотрела в его глаза и еще раз сказала, на этот раз тихо и покоряясь:
— Не уходи.
Лицо графа расслабилось. Он, наконец, поверил. Он поверил, что она пришла, и она теперь его. Сегодня и навсегда. Его — душой, сердцем и телом. Губы Жоффрея де Пейрака медленно растянулись в улыбке, он властно, как законный сюзерен, обнял её за талию и повелительно сказал:
— Пойдем.
Они ехали в домик на Гаронну. Позади на некотором расстоянии ехали три вооруженных лакея, охраняя своего сеньора, но Анжелика не замечала их. Ей казалось, что она совсем одна под этим звездным небом, одна, в объятиях Жоффрея де Пейрака, который, усадив ее к себе в седло, вез в домик на Гаронне, чтобы провести там ночь любви.
Жоффрей не смотрел на нее. Он не подгонял лошадь и, одной рукой удерживая поводья, другой прижимал к себе жену. Его взгляд был обращен к реке, он напевал старинную провансальскую песню, слова которой знала Анжелика: «Точно охотник, я могу объявить, что добыча наконец-то поймана. Я везу возлюбленную к себе, побежденную и покорную моему желанию».
Дом казался пустым, но комната была приготовлена. На террасе рядом с кроватью уже стояла легкая закуска из фруктов, а в бронзовом ведерке охлаждалось несколько бутылок.
Анжелика и Жоффрей де Пейрак молчали. Они долго стояли в тишине на балконе, но когда он, едва скрывая нетерпение, привлек её к себе, она прошептала:
— Почему вы не улыбаетесь? Вы сердитесь? Вы сердитесь на меня за то, что я вас не любила?
Он глубоко вздохнул и, смотря на нее своими темными загадочными глазами, заговорил глухим голосом:
— Однажды на пыльной дороге около Тулузы я встретил ангела. Он казался потерянным и испуганным. Но несмотря на это храбро старался быть гордым и независимым. Никогда мир не видел такое восхитительное, очаровательное и невинное создание. Я понял, что именно его я ждал всю свою жизнь. Я был настолько околдован им, что забыл — ангела нельзя обижать. Он может этого не простить и улететь. Этим ангелом была ты.
Я никогда ни одну женщину не любил так, как тебя, Анжелика. И никогда никого не обижал так, как тебя. И в наказание, отдав мне свое тело, ты не отдала мне душу и любовь. Ты ускользала из моих рук, гордая, неуловимая, как болотный эльф.
А я делал тебе шутливые признания и боялся, что ты с ужасом отшатнешься или посмеешься надо мной. Я много раз готов был снова воспользоваться своими правами мужа, но я хотел не только твое тело, мне нужна была твоя любовь.
