Последнее время Эш всё чаще вспоминал притчу о несчастном человеческом принце: тот, бедняга, маялся, всё ему было плохо — то скучно, то королевство надоело, то сбежать хочется… Тогда отцовский советник предложил Его Высочеству завести во дворце козу и всюду таскать её с собой. Принц очень удивился: чем коза поможет? Но совету последовал.
Через месяц, когда козу застрелили, принц был безумно счастлив. Так, как никогда в жизни. А всего-то, казалось бы, коза…
Коза Эша сидела за туалетным столиком, причёсывалась и не забывала потягивать горячий шоколад, в котором плавали, выделяясь гладкими белыми боками, зефирки. На мужа она не смотрела и, кажется, даже не заметила, что он пришёл.
«Какой же я дурак! — думал Эш, глядя на неё. — Надо было жениться на одной из этих девиц с куриными мозгами. Ну переспал бы разок, не сломался бы. Да, корёжит меня от них — ночь бы потерпел. А эту мне теперь сколько терпеть?»
Жена казалась кривой пародией на танцовщицу из сна, которую Эш вчера всё звал-звал и снова не дозвался. Та была весела, много улыбалась — искренне и задорно. Фрида улыбалась реже, и только саркастично. Та была живой, настоящей — как дух леса. Фрида даже в ночной сорочке казалась чопорной и словно бы затянутой в корсет. Та была доброй: Эш видел в её глазах сочувствие. Видел, не желал его, но ценил. Фрида была холодна и, казалось, при одном взгляде на мужа думала: «Когда же ты, наконец, сдохнешь?» Ну, или как-то так, но более высокопарно. Например, «Не согласитесь ли вы, дорогой мой, преставиться? Скоропостижно».
Ещё танцовщица отдалась ему — легко и естественно, как будто по привычке. И была так горяча, так… жива. А жена даже во время первой брачной ночи, даже нагая умудрилась от своего долга уклониться.
Как Эш хотел бы, чтобы всё это было сном, а те встречи с танцовщицей — явью! Почему он не может взять в жёны ту, что ему нравится? Впервые в жизни действительно нравится.
Если бы не Дикон, он бросил бы всё, разыскал эту полукровку, забрал её на «ту сторону», и жили бы они долго и счастливо…
— Вам не спится, милорд? — не оборачиваясь, поинтересовалась Фрида.
Против воли Эш вздрогнул — не ожидал, что его заметили. Она сидела так спокойно, ни взглядом, ни жестом не показала…
— Вам не вредно столько сладкого? — тоже помимо воли поинтересовался Эш. Женщины любят сладости, это он знал, только понять не мог. Дикон сладкое не любил, Эш терпеть не мог даже варенье из роз. А остальные люди или фейри его не интересовали.
— Ваше беспокойство очень лестно, — Фрида отставила чашку с шоколадом. — Не волнуйтесь, ребёнок родится в срок и здоровым. Я за этим прослежу.
— Это я за этим прослежу, — не сдержался Эш. — Беременная женщина бегает по борделям, лазает через окна по трубам!..
Фрида промолчала, и Эш решил, что счёт пока в его пользу. Никакого удовольствия от этого он, впрочем, не почувствовал.
— Милорд, вы что-то хотели? — не выдержала, наконец, герцогиня. — И, раз уж вы здесь, не могли бы вы вернуть мою камеристку? Для того чтобы одеться к приёму мне нужна Мира.
Эш хмыкнул.
— Вашу камеристку, которую вы отправили посреди ночи с письмом на фейрийском к, полагаю, вашему любовнику? — С письмом Эш как раз и пришёл. Его вертел в руке, и Фрида наверняка это заметила, когда обернулась. — Скажите, мадам, ребёнок от него?
— Понятия не имею, о чём вы.
Эш помахал письмом. Распечатанным.
— «Грэгори, спасайся»? Между прочим, это так мило: он называет тебя Ласточкой…
Герцогиня побледнела — да так, что Эш тут же пожалел о своих словах.
— Что вы с ним сделали? — голос её звучал спокойно, даже требовательно, но лицо всё выдавало: бледная, глаза горят не то яростью, не то ненавистью. — Где он?
— Успокойтесь, миледи, вам вредно волноваться, — бросил Эш. — Вы наверняка прекрасно знаете, куда попадают все полукровки. Правильно, моя дорогая, — к Серому.
Герцогиня схватилась за край стола и сжала его так, что задрожали пальцы.
— Вам это нравится, да? Вам это по душе — издеваться надо мной?
— О, миледи, не устраивайте драму, ненавижу, — отмахнулся Эш. — А издеваетесь здесь вы. Не я крадусь по борделям, не я храню у себя фейрийские артефакты, не я путаюсь с ведьмами-полукровками и, наконец, не я подмешиваю яд. И после этого вы ещё воображаете себя жертвой.
Она зло смотрела на него, прожигая взглядом.
— Мне вас очень жаль, милорд, — прошипела она, наконец. — А теперь переходите к той части, где вы начинаете меня шантажировать.
— Шантажировать? — усмехнулся Эш. — Вас? Да ради всего святого! Я пытаюсь обезопасить себя, миледи, от вашего баловства. Вы всё равно ничего серьёзного не можете мне сделать, уясните это, пожалуйста. Я найду, как именно причинить вам вред, если вы посмеете укусить меня ещё раз. У вас, в конце концов, неугомонная мать. И весьма милая сестра. Кажется, девица на выданье? И симпатичный брат. Мне, знаете ли, ничего не стоит, например, проклясть их. Не смертельно, конечно, но… Знаете, как можно забрать удачу?
Фрида покачала головой.
