Фрида вздрогнула — и расслабилась. Эш на мгновение захлебнулся воздухом от боли, но руку не убрал. Когда-то он делал это с Диконом и боялся: вдруг станет хуже? Сейчас было не страшно, но всё равно очень сложно. Тому, кто привык только брать, отдавать всегда сложно.
Теперь Фрида дышала легче и даже попыталась улыбнуться, поймав его взгляд.
— Спасибо.
«Боги, — подумал Эш, глядя на эту улыбку, — на кого я ополчился? Слабая человеческая девчонка… Я, фейри, действительно считал её врагом, злился? Сколько силы и благородства нужно, чтобы справиться с человеком, да ещё и с девчонкой! Боги, как я мог…»
— Я прикажу отпустить вашего полукровку, — тихо произнёс он. — С ним всё будет в порядке. Только, пожалуйста, не волнуйтесь. Вам вредно.
Фрида изумлённо посмотрела на него.
— Однако не стоит встречаться с ним здесь, — зачем-то добавил Эш. — Не хочу, чтобы вы компрометировали меня перед слугами. Не потерплю…
— Он не мой любовник, Эш, — тихо сказала Фрида. Тяжело сглотнула. — Вы не дадите мне воды? На столике у окна.
Эш потянулся, а Фрида продолжала:
— Грэгори — мой друг, не больше. Ребёнок не от него.
Эш подал ей бокал.
— От кого же?
Фрида с трудом села, отпила, прикрыла глаза и слабо пожала плечами.
— Не знаю. Какой-то фейри.
— Фейри? — изумлённо прошептал Эш. — Миледи… Фрида, ты думаешь, я поверю, что высокородная дама…
— Вы совершенно не понимаете женщин, Эш, — усмехнулась Фрида. — Впрочем, сама не знаю, что я в нём нашла. Напористый и… — Она прикрыла глаза и задышала глубже. — Мы танцевали…
Она заснула, и ошеломлённый Эш до прихода врача держал её за руку, вливая магию и пытаясь понять: неужели она говорила правду? Выходило, что да — он чувствовал. Но фейри и леди? Уму непостижимо!
«А не всё ли мне равно? — появилась напоследок мысль. — Ну переспала с фейри, в Хэмтонкорте древний лес, она могла кого-нибудь случайно встретить. Что такого, что она носит полукровку?»
А следующей была другая мысль: «Что если она не одна такая? Что если полукровки есть и среди знати?» И вспомнилась танцовщица с её правильной речью и манерами королевы…
От этого голова разболелась и пришлось отвлечься, найти артефакт-накопитель. «Потом загляну в подвалы, отпущу этого… Грэгори, а заодно и выпью кого-нибудь», — думал Эш, пока ждал вердикта врача. И совсем уж странной была мысль: «Лишь бы с ней всё было хорошо».
Герцогине быстро стало лучше. Через час она, одетая и причёсанная, спустилась в холл, спокойно улыбнулась, взяла Эша под руку и сказала:
— Что же вы, милорд, император не должен ждать.
— Я послал ему курьера, — отмахнулся Эш, про себя вздохнув с облегчением. — Вам правда легче? Вы уверены, что можете ехать?
Фрида улыбнулась шире.
— Ваша забота так трогательна, мой дорогой.
Эш отвернулся — только чтобы скрыть улыбку. Как будто что-то перевернулось на сто восемьдесят градусов, встало с ног на голову и в корне изменилось: злость на ехидную человеческую девчонку прошла. Эшу и раньше нравилось, что она не прячет взгляд, что она отвечает и скалит зубки — просто кусалась она больно. «Но может быть, мы сможем прийти к соглашению? — думал Эш. — Один раз почти получилось».
Однако на пути к воздушному поезду Фрида снова заупрямилась.
— Мы едем не в карете? — спросила она.
— Дорогая, поездом будет куда быстрее и намного удобнее. Мы и так потеряли много времени, — отозвался Эш.
Фрида остановилась на ступеньке, схватившись за перила.
— Я не поеду воздушным поездом, — её голос при этом нервно дрожал, и только потому Эш, снова начавший закипать, не вспылил. Он просто поинтересовался:
— Почему?
Герцогиня бросила на него быстрый взгляд и отвернулась.
— Я боюсь высоты.
— Высоты? — опешил Эш.
Фрида внимательно смотрела на него.
— Я не поеду воздушным поездом.
«Ох уж эти женщины!» — простонал про себя Эш, но отдал приказ снова готовить карету.
Снаружи светило яркое солнце, и в его лучах Фрида вспыхнула — алмазные блёстки на платье, жемчужины в волосах, перламутр и золотая парча…
— Вы прекрасны, — сказал Эш совершенно искренне, помогая герцогине сесть.
Фрида рассмеялась.
— Эш, милый, я не хрустальная. Не бойтесь, со мной всё будет хорошо, доктор же сказал. Не надо лить мне в уши мёд.
— Это была правда, — отозвался Эш и сел рядом. — Мне очень нравится ваше платье. Счёт за него мне вчера тоже «понравился», но теперь я на вас уже не зол.
Смех у неё был истинно как серебряные колокольчики.
Фрида ничего не понимала. И самое смешное: ей казалось, что это нормальное состояние для супруги Эша Виндзора. Этот человек переменчив, как ветер: сто погод в месяц, как говорят крестьяне.
А что ещё хуже: отношение Фриды к нему менялось ровно так же быстро, как и настроение Виндзора. Когда он сказал о Грэгори, Фрида еле сдержалась, чтобы не расцарапать ему лицо — прямо здесь и сейчас. По-детски и глупо, но как хотелось, чтобы этот мерзавец прекратил улыбаться, прекратил рассуждать о человеческой жизни как будто это дуновение ветерка, ненужное и мимолётное.
