Директор удивился. Потом, узнав, что Фрида дорожит правом интеллектуальной собственности на свои статьи, удивился ещё больше. Зачем леди вообще какие-то статьи? Наука – удел мужчин, и если женщина захотела в свободное время сама изучить эти самые древние языки – что ж, это странно, но что только не бывает! Однако это не более чем увлечение, тогда как мужчины работают серьёзно и святой женский долг помочь мужчинам в этом, как жёны помогают, обустраивая быт и храня домашний очаг… Улыбаясь, Фрида выслушала его и объяснила, что считает присвоение своих статей и конспектов воровством. И что на следующее такое чаепитие придёт с адвокатом.
И пришла. Лорд Гелен, младший брат покойного супруга Фриды, за время работы в столице ко многому привык, поэтому просьбе невестки не удивился. А опешивший директор, поняв, что придётся разговаривать с мужчиной, быстро пошёл на попятный. Женщину-то, как он думал, переспорить легко: женщины – существа по природе своей слабые и мужчинам во всём уступают.
Собственно, это было не мнение одного лишь директора – он-то был человеком довольно передовым для своего времени. Так женщин в империи видело всё общество: будь красива, следи за хозяйством, танцуй на балах, а все действительно важные дела оставь мужчинам. Свободолюбивой, как все, в ком текла кровь фейри, Фриде ещё в детстве было сложно смириться с подобным отношением. Это была ещё одна причина, по которой она рвалась из-под крыла матушки и из столицы. В провинции нравы были попроще.
Директор с адвокатом в итоге договорились, что Фрида будет вести уроки, как любой школьный преподаватель – но в присутствии камеристки, конечно, чтобы приличия были соблюдены. И телесные наказания должен будет осуществлять директор лично: нельзя же юношам оголяться перед молодой женщиной! А в остальном Фрида вольна поступать, как ей заблагорассудится – оставаясь, конечно, в рамках утверждённой советом школы программой. И да, ни о какой оплате речь, конечно, идти не может. Работают мужчины, а леди только имеют увлечения. Ничего предосудительного, если Фрида вдруг увлечётся преподаванием, особенно для школы Дэримор. Лучший специалист в языке фейри достанется им бесплатно! Благотворительность, так сказать, дамы и господа. Леди ведь обожают заниматься благотворительностью.
Узнав об этом (Фрида в разговоре не участвовала, она в это время прилично пила чай в соседней комнате – пусть мужчины решают свои мужские дела сами, раз так заведено), Фрида с очаровательной улыбкой поинтересовалась, сколько платят в Дэриморе преподавателям. Директор похвалился: в его школе не брезгуют давать лекции даже знаменитые лорды-учёные из-за рубежа – гонорар им предлагают очень высокий. Фрида покивала, а потом спросила, почему же она должна работать бесплатно. Свободолюбивая полукровка умела не только переводить и сравнивать языки, но и немного считать. Осознав, сколько примерно сэкономит на ней директор, Фрида почувствовала себя обиженной. Когда-то она согласилась выйти замуж – потому что это прилично. Когда-то она вела себя как образцовая жена, потому что это тоже прилично. Но что будет неприличного в том, что её, женщину, будут воспринимать наравне с мужчинами? Хорошо, пусть она и лучшая, но не рассчитывает ни на какое отношение сверх (хотя по правде говоря, почему нет, если лучшая). Но наравне-то можно?
«Вы же леди!» – просипел изумлённый директор, и даже родственник-адвокат посмотрел на Фриду как на сумасшедшую.
«Прекрасно, – кивнула Фрида. – Я леди и вы поступаете со мной не как джентльмен. Вы меня обворовываете на… Сколько, вы сказали, у вас платят учителям?» Потом добавила, что или она получает за свои уроки плату, как мужчина, или пусть директор ищет другого знатока фейрийского. Мужского полу. Тогда все точно будут довольны.
Директор был бы рад, но никого лучше Фриды не было. Через неделю переговоров, которые ни к чему не приводили, он восхитился «железной хваткой» маркизы Вустермор (что отнюдь не было для леди комплиментом). И пригласил её подписать договор.
С тех пор прошло почти четыре года. Страсти в обществе, где Фриду всячески осуждали, чуть улеглись (хотя мать время от времени ещё слала Фриде гневные письма). Ученики же привыкли к учительнице и больше не отпускали шуточки о том, что из рук нянек и гувернанток они уже выросли. А после первого выпуска и их родители перестали настаивать на увольнении леди-преподавательницы.
