Служба закончилась только на закате: жрицы управились со своим танцем, потом накормили всех ритуальным хлебом, символом плодородия. После Фрида, изо всех сил скрывая слабость, вместе с жёнами преподавателей раздала хлеб, уже обычный, нищим. Посмотрели ещё один моррис – в исполнении деревенских танцоров, не такой изящный и богатый, но куда живее, чем школьный. И только после него можно было, не привлекая лишнего внимания, отправляться домой, снова в маленький отпуск: во время майской недели Цветения школы по всей империи закрывались, а ученики разъезжались по домам. Имперцы очень любили начало мая, а плодородие в их сознании было сравнимо с богатством. Будешь работать во время Цветения, прогневаешь прекрасную Флору, она не простит – богатства лишишься. Люди в империи бывали очень суеверными, особенно если получали от этого выгоду.
Фрида приказала остановить карету на полпути к дому: она часто так делала, и к одиноким прогулкам леди слуги относились как к забавным странностям («Да наверняка к ухажёрам бегает!»). Фрида на эти слухи внимания не обращала – после скандала с зарплатой они были так, цветочками.
Вечер выдался необычайно тихий и яркий: на небе разгорался настоящий пожар. В лесу давно сгустились тени, и Фрида, подобрав юбки, шла практически на ощупь, больше полагаясь на звуки и запахи, чем на зрение. К тому же, тропа сама ложилась ей под ноги, пока не привела к озеру в самой чаще. Здесь находился ещё один вход на «ту сторону»: у озера не было дна, и рыба там иной раз ловилась забавная. Фрида могла иногда полакомиться собственноручно сваренной ухой или зажаренной на открытом огне рыбкой – если было настроение, или Лесной король задерживался. Здесь, в пещере неподалёку Фрида держала свою «ведьмину кухню»: запасы трав, утварь, кое-что из старой мебели. Было очень удобно: лес хранил её нетронутой, и никто не видел леди за непотребным занятием.
Свистнув, Фрида вытянула руку – и на плечо ей скакнула белочка. Шустро пробежала к другой руке, потом – к застёжкам-крючкам. Быстро-быстро расстегнула – и прыгнула обратно на дерево. Фрида скормила ей арахис.
Оставив помощницу хрумкать заморским орехом, Фрида вылезла из платья, как из панциря, стянула нижнюю юбку и корсет – у него крючки были спереди, что намного удобнее, если нужно снять самой. Потом, скинув нижнюю рубашку и распустив волосы, нагишом нырнула в бездонное озеро.
Перед глазами рябило, тенями проплывали мимо большие лобастые рыбы, несколько раз туда-сюда пронеслась даже щука. Водоросли цеплялись за ноги, вплетались в волосы. Не обращая на них внимания, Фрида плыла, пока чёрное, с крапинками белого пятно не приблизилось… И небо с землёй поменялись местами: чёрная клякса стала ночью, а белые крапинки – звёздами.
Здесь закат давно догорел. Над озером, из которого Фрида выплыла, летали любопытные разноцветные светлячки – они тут же окружили отфыркивающуюся Фриду. В небе висел огрызок месяца, где-то ухала сова, метались летучие мыши. В этом мире озеро было далеко от страны фейри, но уже на границе владений Лесного короля.
Он ждал Фриду. В тунике из дубовых листьев, в короне из ветвей рябины, высокий и тонкий, как любой фейри, но краше их в десятки раз, он изящно поднялся Фриде навстречу.
Не выходя из воды, Фрида поклонилась.
– Отец.
Он улыбнулся, поманил ближе. В камышах, среди кувшинок он смотрелся так же величественно, как и на троне.
– Эльфрида, моя ласточка, – сказал, протянув ей руку.
Он называл её так ещё в детстве, когда вместе с сумерками приходил в дом и укачивал, рассказывал сказки, приносил смешные подарки – танцующего жука-ползунка, поющую день напролёт канарейку, светящиеся цветы…
Фрида потёрлась щекой о его руку.
– Мне нужна твоя помощь, ласточка. – Его тёмные глаза смотрели серьёзно и очень напомнили Фриде вчерашнего оленя. – В вашей столице кто-то убивает вас. Наш договор с людьми нарушен.
– Договор? Отец, люди давно уже в вас не верят …
Он улыбнулся.
– Ты очень человек, моя ласточка. Пусть не верят: мы заключили договор и помним. И даже если люди забыли, мы должны исполнить то, что обещали. Мой народ клялся не трогать людей на вашей земле. Теперь клятва нарушена.
Фрида села на отмель: водоросли облепили её, как будто она надела платье.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала?
– Я могу только просить, – покачал головой король. – Найти того, кто это делает. Покажи, а после мы сами его накажем. В людской столице слишком много железа, наши заклинания бессильны, мы не можем следить… Эльфрида, это лишь просьба, ты не обязана её исполнять, у меня достаточно должников среди людей, только… Мне подумалось, тебе это будет легче. – Фейри неожиданно запнулся. – Но нет. Ты носишь ребёнка. Я не знал, Эльфрида. Если бы мне это было известно, я не позвал бы тебя.
Фрида улыбнулась.
– Я не сахарная кукла, отец. Ты прав, мне это несложно. Я постараюсь помочь.
Лесной король нахмурился, но на ладонь Фриде упал сплетённый из веточек браслет.
– Плоть от моей плоти, – прошелестел фейри, – с ним ты будешь в безопасности. А я перед тобой – в долгу.
