— Свободы? Нет! Они свободны — делать добро или зло, любить или ненавидеть.
— А стать тебе равными?
В ответ раздался леденящий хохот.
— Эти полуслепые? Равными мне?! А зачем? Кто долго ползал в тине, тот всё равно забыл, как летать.
— Ты не дал им!
— Нет. Грех. Они ищут и уничтожают в себе и друг друге грех. Спорят — благ ли убийца или же блажен убиенный! Глупцы! Как убиенный, не вспомнив себя, не полетит, так и убийца, отягощённый содеянным, тем более! А кто защитит их от тварей Хляби?
— Давать яд, что бы потом дать противоядие?
— Если ты благодать называешь ядом… Они сами решили последовать моему примеру. А когда соприкоснулись с пустотой, которую сами и породили, горе творцы, то поняли — сила, власть ещё не самое важное. Да и то не все.
— Но ведь пустота уже была до их слабых попыток?
— Ты довольно сообразительный, но, знаешь, сколько таких сообразительных, с горящим сердцем здесь побывало? И чего они достигли?
— А Учитель?
Скрежет зубов.
— Никогда не напоминай о нём!
— Хорошо. Так чего же ты хочешь?
— Разумного поведения. И еще мне интересно, зачем ты здесь — не каждый день бывшие соплеменники навещают эти места.
— Или их потомки.
— Неважно. Так почему ты здесь?
Вемигур замялся — сказать правду или…
— Когда это Верхние стали лгать?
Изгнанник ехидно рассмеялся.
— Отыщу светлую душу, кое-что расскажу ей…
— И всё?
Вемигур кивнул.
— Поискать недолго. Но я сомневаюсь, что ты такой альтруист. Есть что-то ещё, верно?
— Нет, — он сказал полуправду и на миг подумал — является ли полуправда ложью.
— Урок вам не впрок! Я принимаю тебя, как равного, но видимо ты совсем забыл себя после разговоров с ним! Хотя нет — ты чего-то не договариваешь… Ну ладно. А насчёт Стрелы подумай и вообще хорошо подумай, Вемигур.
Он почувствовал, как стынет кровь в жилах. Люцифер насмешливо произнёс — Хороший хозяин всегда знает имя дорогого гостя, подобно тому, как Учитель знает имя ученика. Но учти — лучше тебе прийти самому, нежели…
Холод пропал, и ощущение давления исчезло вместе с ним. Странник облегчённо вздохнул и продолжил свой путь по дороге. Внизу, куда бы ни падал взгляд, простирались серые облака. В редких просветах виднелись стройные сооружения, увенчанные крестами. Он поднял взор к небу — звёзды слабо мерцали. Постояв так какое-то время быстрым шагом двинулся вперёд — вниз.
Всё шло как обычно. Дым из курильницы стелился седыми космами. Тускло мерцали свечи. Свет их упирался во тьму будто в стену. Помешав бронзовой лопаточкой благовония он произнёс первое слово заклинания. Дым сгустился. Сильным, уверенным голосом он продолжил.
Теперь дым не расстилался по комнате, а, медленно вращаясь, свивался в переливающийся конус. Вот конус переместился к потемневшей чаше; вращение ускорилось. Отдельные пряди стелились следом, всё напоминало шпулю, верхние слои ниток которой, подгнили.
Вот оборванные кончики втянулись и «шпуля» замерла.
— Именем — торжественно начал маг.
— Можешь не продолжать. Я слушаю тебя.
— Демон, имя твоё?
— Асмодей.
Конус налился мраком. Мрак покрылся паутиной разрядов, запахло свежестью. Конус стёк на пол и бешено крутясь, касаясь защитного круга, обежал замершего мага.
— Какие мы крутые, — ехидно произнес дух, увидев, что маг поднял жезл, — Я так и дрожу от страха.
Из жезла вылетела зелёная молния.
— Ой, как больно! — притворно заплакал конус.
Зелёные разряды смешались с огненными — посыпались искры, запахло серой.
— Асмодей, приказываю тебе… — маг стиснул жезл.
— Нет, это я приказываю тебе!
Светящаяся линия вогнулась. Молния из жезла впилась в невидимое плечо.
Демон захохотал.
— Вот тут ты и попался.
Стены комнаты исчезли. Он стоял посреди красноватой пустыни. Подняв руку, он коснулся кончиками пальцев пламенеющей защитной стены и тут же отдёрнул. Клацнули челюсти.
— Добро пожаловать в Хлябь, дорогой Евгений Павлович, — демон ухмыльнулся — Как толковать будем: по-хорошему или?
— Мне с тобой говорить не о чем, пошёл прочь, нечистый!
— Айяяй, Евгений Павлович, Евгений Павлович, — нехорошо. Так порядочные люди деловых разговоров не ведут.
Маг снова поднял жезл.
Из-под ног демона вырвался столб огня.
— Катись на свою историческую родину, урод.
Асмодей взвыл. Песок тихо журчал, стекая по оплавленным стенам в бездну.
— Пора и мне.
Маг начал читать заклинание возвращения.
Вдруг земля задрожала. Он судорожно сжал жезл и пристально оглядел пустыню.
— Никого…
Песок разлетелся в стороны. Внутри круга стало темно. Нечто, чернее самой ночи метнулось к нему. Ледяной вихрь вырвал жезл и отшвырнул в сторону. Маг почувствовал, как его горло сжали стальные пальцы и беспомощно задрыгал ногами. Из мрака полыхнуло красным. Асмодей бросил полузадушенную жертву оземь и подплыл к защитной стене. Что-то пробормотав, он ударил обеими руками. Зазмеились трещины. После второго пламя разделилось. От концов дуги оно побежало к центру и там, свернулось клубком.
— Неплохо сработано.
Асмодей взял шипящий клубок и положил на ладонь, — Никогда не видел такой преданности. Вы, Евгений Павлович счастливчик. Вас любят. Вы знали об этом?
