Вот и сейчас Ноэль затянула свою любимую песню — вместо того, чтобы вести себя как варвар, он мог бы пойти по стопам отца и взять в свои руки узды правления обсидиановыми копями. Их семье принадлежала небольшая лавовая река Бринсцея. Работа это была непыльной и несложной — следить за тем, как нанятые чародеи замораживают лавовую реку, дробят застывший обсидиан на осколки, а нанятые Искрящие их зачаровывают. Затем — наладить поставки по городам Кваргло. Но… как же это невообразимо скучно!
— Я просто хочу, чтобы ты был образцовым братом для своей сестры, — нудила Ноэль.
Он всегда поражался тому, насколько в ней силен был страх упустить удачное замужество. Его сестра — пусть и не красавица, но хороша собой. Темные, как и у нее, волосы — по меркам Кваргло длинные, до плеч, — Натан собирал в хвост, тогда как Ноэль стриглась коротко — словно бы в отместку. Как и у Натана, у его сестры была бронзовая кожа и черные глаза. Однако Ноэль куда больше походила на аристократку — изящные черты лица, тонкий носик, высокий лоб. Натан же, словно следуя собственной роли, со своим несколько грубоватым лицом обладал внешностью истинного охотника.
Все здесь, в Скарфоле, носили свои маски.
Покончив с делами, Натан сопроводил сестру на бал. Смотрел на сцену скучающим взглядом: все эти представления он видел уже десятки раз. Но интерес вспугнул скуку, когда леди Вуарей, восседающая на троне у сцены, объявила незнакомое ему имя.
— Моя кукла Аквамарин сегодня станцует для вас.
К Натану подошла какая-то малознакомая ему леди. Игривым тоном начала беседу, но он не ответил — все его внимание было приковано к сцене. Неуверенным шагом к краю подходила беловолосая незнакомка — тоненькая, в соблазнительном платье с разрезами и легких туфельках. Руки ее чуть заметно подрагивали, взгляд испуганных глаз скользил по толпе, ни на ком не останавливаясь.
Достигнув края сцены, незнакомка остановилась. И словно оцепенела — хотя музыка уже начала играть. Послышались ехидные смешки. Леди Вуарей с каменным лицом смотрела на танцовщицу, всем своим видом выражая недовольство. Это совершенно вывело беловолосую из равновесия. Она стояла, сжав руки в кулачки, на бледном лице алым цветком расцвел румянец.
Бросила рассеянный взгляд в толпу — словно ища поддержки у тех, кто так безжалостно ее высмеивал. И вдруг случайно встретилась с Натаном взглядом. Он ободряюще кивнул ей и прошептал одними губами: «Давай, ты сможешь». Сам не знал, зачем. Но что-то в этой хрупкой растерянной незнакомке разожгло в нем давно дремавшее любопытство. Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть, как она танцует.
Та, что звалась Аквамарин, вскинула голову, расправила плечи. Взгляд отвердел. Вполоборота повернувшись к музыкантам, едва заметно кивнула. Музыка остановилась и заиграла сначала.
И она начала танцевать.
Движения ее, по началу робкие, становились все увереннее. Натан не мог оторвать от нее взгляд — гибкая, грациозная, она танцевала, позабыв обо всем. Куда-то ушли смущение и страх. Прикрыв глаза, беловолосая скользила по сцене.
Кукла леди Вуарей остановилась и только сейчас Натан понял, что остановилась и музыка. Танец закончился, оставив в его душе странную смесь из восхищения и разочарования. Он бы был не прочь, чтобы загадочная танцовщица танцевала для него снова и снова.
Теперь дочь Архонта выглядела довольной. Сползла со своего, слишком высокого для маленькой девочки, трона, взяла живую куклу за руку и увела прочь. Перед тем, как покинуть сцену, танцовщица обернулась. Нашла его в толпе и задержала взгляд.
Он прочитал в ее взгляде немое: «Спасибо».
Несколько последующих дней прошли в странной атмосфере ожидания. Клэрити старательно исполняла роль примерной куклы — позволяла себя расчесывать и красить, и менять наряды по несколько раз на дню. Ей редко удавалось пересечься с Ди — «черной вдовой», как Клэрити мысленно ее окрестила. Чаще всего после освобождения от сонных чар комнаты для кукол она оставалась наедине с леди Вуарей. К роли куклы и танцовщицы прибавилась еще и роль рассказчицы, но Клэрити нравилось играть эту роль. Рассказывая леди Вуарей очередную историю, она с легкостью представляла, что находится дома и, как в старые времена, рассказывает дочери сказку перед сном. И на несколько драгоценных минут золотая клетка переставала казаться такой тесной.
Незаметно для самой себя Клэрити перешагнула некую границу их отношений с леди Вуарей. Девочка все больше ей доверяла, все охотнее делилась своими маленькими секретами и переживаниями, она вдруг поняла — как же скучно дочери Архонта в мире, где практически нет детей! Но иногда леди Вуарей становилась такой, какой Клэрити увидела ее впервые — избалованной, капризной и порой даже жестокой дочерью Архонта. Она нередко доводила слуг до слез, а совсем недавно «уволила» одну из кукол, аргументировав это тем, что та ей просто надоела.
