Еще совсем недавно, находясь по ту сторону Преисподней — и доподлинно не зная о ее существовании — Клэрити и подумать не могла, что настанет тот час, когда молчание зеркал начнет ее пугать. Однако так оно и было: Клэрити пугало, что она больше не слышит голоса невидимки из зеркал, которая и открыла ей путь в Преисподнюю. Она понимала — ей нужно во что бы то ни стало ее отыскать. Если незнакомка знала о Каролине, то должна знать и о том, как ее — ее настоящую — вернуть.
Клэрити все пыталась понять — почему у дочери Архонта внешность ее дочери, но все не находила ответа. Точнее, ответы были, но от их абсурдности кругом шла голова… Если предположить, что леди Вуарей забрала себе тело ее дочери, то что стало с сознанием Каролины?
Думать о самом страшном не хотелось… Не для того она спустилась в Преисподнюю и стала живой куклой взбалмошной и ненормальной девчонки, чтобы сдаться вот так… Она из кожи вон лезла, чтобы сблизиться с леди Вуарей, но постоянная перемена настроения дочери Архонта пугала и сбивала с толку. Пыталась напомнить о мире, из которого пришла, надеясь, что это всколыхнет ее воспоминания. Но пока особого успеха не добилась.
— Мне всегда было интересно, — изображая крайнюю степень задумчивости, проговорила Клэрити, — как мы появились здесь?
— Где здесь? — недоуменно спросила леди Вуарей, пока юная служанка заплетала ее волосы в причудливые косы.
— Здесь — в этом городе, в этом мире… И почему большинство людей не помнят свою юность и детство?
— Какая разница — как мы появились? Появились — и все тут, — бросила леди Вуарей. — Эй, не тяни, мне больно!
Служанка пролепетала слова извинения. Но вспышка ярости — нередкая для дочери Архонта — не сбила Клэрити с намеченного пути. Осторожно, словно прощупывая почву, она спросила:
— А вы… помните свое раннее детство?
За спиной леди Вуарей служанка сделала большие глаза и выразительно покачала головой. Но вопрос уже был задан — и не вызвал ничего, кроме раздражения.
— Не понимаю, к чему все эти бессмысленные расспросы.
— Простите, моя госпожа, — обронила Клэрити заученную фразу. — Простое любопытство.
— Любопытство кошку сгубило, — многозначительно ответила та.
Больше Клэрити не рисковала заговаривать на эту тему.
Ей снова выпал случай посетить бал — на этот раз с Дианой, с которой они за это время успели стать настоящими подругами. Такие разные, они неизменно находили общие темы, и только в присутствии Ди Клэрити хотя бы ненадолго забывала о том, что ее дочь похищена, а сама она находится в Преисподней. И дворец — ее роскошная, сверкающая огнями обсидианов, клетка.
Леди Вуарей непринужденно болтала с жителями и гостями Дворца Тысячи Огней, танцевала то с одним, то с другим кавалером, пока Клэрити и Диана, шепотом переговариваясь, скромно стояли в стороне — разрешение танцевать на балу наряду с другими им еще нужно было заслужить. Каково же было удивление Клэрити, когда к раскрасневшейся от танцев леди Вуарей подошел один из представленных ей недавно мужчин — лорд Дайр. Обладатель красивого лица и холодного взгляда, коллекционер разбитых женских сердец.
— Леди Вуарей, — целуя руку юной особе, почтительно проговорил лорд Дайр. — Могу ли я пригласить на танец одну из ваших кукол?
Дочь Архонта удивленно вздернула бровь. Поразмыслила, окинув взглядом две застывшие фигуры.
— Которую? — сухо спросила она.
— Ту самую, чей танец на сцене вашего дворца поразил меня в самое сердце.
Леди Вуарей чуть оттаяла — улыбка скользнула по пухлым губам.
— Аквамарин, тебе выпала честь первой из моих новых кукол танцевать на балу.
Рядом с ней едва слышно вздохнула Диана. Лорд Дайр подошел к Клэрити, протянул руку. Помедлив лишь мгновение, она вложила в нее свою ладонь. Лорд обнял ее за талию и уверенно повел. Все, что оставалось — лишь отдать музыке всю себя, как Клэрити делала всякий раз, когда танцевала.
Она не знала здешних законов — кроме тех, что провозглашала леди Вуарей. Не знала, дозволено ли кукле обращаться к лорду, поэтому молчала — ни к чему навлекать на себя гнев госпожи. Лорд Дайр нарушил молчание сам, шепнув ей на
ухо:
— Едва ли вы осознаете, насколько же вы прекрасны. Как преображаетесь, когда начинаете танцевать, и сколько взглядов будто цепями приковываете к своей фигурке. Не благодарите, — остановил он ее порыв, — за правду не благодарят. Лучше скажите мне — как ваше имя?
— Леди… госпожа вам его назвала.
— Неправда, — мелькнула белозубая улыбка. — Это одно из имен, которые леди Вуарей дает своим куклам. И, надо признать, по обыкновению они очень вульгарны и безвкусны.
Лорд, который не побоялся вслух осудить дочь самого Архонта? Это дорогого стоит. Клэрити он нравился все больше.
— Я… не знаю…
— Я никому не скажу — даю слово.
— Клэрити.
— Клэрити, — задумчиво повторил лорд Дайр.
Свое имя он так и не назвал — но, похоже, здесь это было не принято. Только сейчас она поняла, что никогда не слышала имен тех, кто обладал тем или иным титулом. А вот простым обывателям вроде нее — куклам, служанкам, травницам вроде Алтеи, напротив, приходилось довольствоваться лишь именами.
