Она оказалась… другой. Веселой, остроумной, любознательной. Как и Адам, Леди Смерть любила читать, и за свою долгую жизнь прочитала сотни и тысячи историй. Да, она любила роскошь — как любая леди Скарфола, как любая женщина… и Смерть. Да, она продавала людям их собственные жизни — но в этом и было ее предназначение. Да, она любила Тьму и была безгранично предана ей. Но кто ни любил свою мать, какой бы жестокой и безжалостной ни казалась она другим?
Все лучше ее узнавая, Адам все больше уверялся в мысли, что его гибель от рук Наемников Смертей — лишь знак судьбы, столкнувшей его с Леди Смерть. И все чаще мысленно благодарил ее за этот подарок.
О такой женщине — красивой, умной и нежной, он мог только мечтать. И вот она здесь, рядом, смотрит на него влюбленным взглядом. И пускай еще нелегко смириться с тем, кем она была, но разделяющая их пропасть с каждым часом становилась все уже и преодолимее. Счастье близко — только руку протяни.
Они бродили по выращенному умельцами-иллюзорами саду среди деревьев с изумрудной листвой и шипастых кустов с изумительной красоты цветами. Плескались в прохладной воде бассейна, дурачась и одаривая друг друга веером брызг. Мокрые волосы Леди Смерть прилипли к спине, открывая и делая беззащитным ее лицо. Капля воды дрожала над верхней губой, как прозрачная родинка. Поддавшись соблазну, Адам прикоснулся к ней тыльной стороной ладони. Дрогнув, капля пролилась на чувственные губы, которые так хотелось целовать.
Леди Смерть прильнула к его руке щекой, ее подбородок словно бы невзначай приподнялся. Ее губы оказались слишком близко от его губ, чтобы он смог сопротивляться этому влечению. Рука легла на тонкую талию, притягивая к себе Смерть, губы соприкоснулись в жадном поцелуе, желанном для каждого из них.
Отстранившись целую вечность спустя, Леди Смерть положила голову на его плечо. Прошептала:
— Мне так одиноко. Было… До тебя.
— Мне тоже, — тихо отозвался Адам, прикасаясь к ее виску поцелуем. — Александра…
Чуть отодвинувшись, он непонимающе на нее взглянул.
— Меня зовут Александра.
Она сказала ему свое имя — ему единственному из людей.
Все переменилось так внезапно… Весь мир перевернулся вверх дном. И были часы, полные нежности и неги, единения с той, кого Адам вскоре назвал любимой… Но, казалось, счастье чуждо этому миру — миру, в котором главенствует Тьма. И настал тот час, когда Адам осознал горькую истину: за счастье нужно платить.
Александра исчезла, чтобы повидаться с сестрами — получила от них весточку, в которой они просили о встрече. Без нее в доме было пусто и безрадостно. Адам бродил по особняку, не зная, чем себя занять до возвращения Александры. Даже библиотека с ее сокровенными знаниями и запрятанными в бумажные листы волшебными мирами не манила. Он вышел на террасу, оперся о перила, глядя на сверкающий огнями обсидианов город вдалеке.
И в это же миг из темноты на террасу хлынула волна Тьмы. Лизнула его ноги. Адам с брезгливым вскриком отшатнулся назад, поближе к свету фонаря под потолком террасы. Однако близость к обсидианам ожившую вдруг Тьму не остановила — от полотна, подобного отрезу черного шелка, отделилась тонкая струйка темноты. Прямо в воздухе свилась в жгут, который оканчивался петлей, через мгновение затянувшейся на ноге Адама.
Понимая, что дальше произойдет, он попытался разорвать жгут темноты руками. Освободиться на удалось — петля только крепче стянула лодыжку. А в следующее мгновение его уже несло куда-то прочь с безопасной, как ему всегда казалось, террасы, в опасную — что только подтвердилось — Тьму. Прямо в объятья темноты, которая поглотила, засосала, окутала облаком, стерев чернильными красками весь окружающий мир.
Это были самые страшные мгновения в его жизни. Быть захваченным Тьмой оказалось куда страшнее, чем умирать… от рук человека. Ведь от смерти можно спастись, особенно тогда, когда твоя любимая — Леди Смерть. А от поцелуя Тьмы не спасешься…
Все закончилось так же стремительно, как и началось. Темнота отступила, ощущение, что нечто сжимает его в тисках, рассыпалось в пыль. Адам лежал на холодной земле, глядя в равнодушное черное небо. Рывком поднялся, ринулся вперед, к свету обсидианов, которые защитить его, увы, не смогли. Влетев в дом Александры, резким ударом захлопнул дверь — будто хрупкая стеклянная стена могла защитить его от Тьмы.
Адам долго стоял, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Повинуясь какому-то безумному инстинкту — наверное, он назывался отчаяньем — подставлял руки обсидиановому светильнику, будто это могло избавить его от живущей в нем заразы.
Он опоздал. Его телом уже завладело проклятье «поцелуя тьмы».
— Пора, милая, — пропел нежный голос.
Клэрити открыла глаза и натолкнулась на ледяной взгляд Дайра. Почему она раньше не придавала значения тому, что глаза его никогда не улыбались? В них всегда был нордический холод — сейчас, когда она стала его пленницей, вызывающий мороз по коже.
Спросонья понять, чего от нее хочет Дайр, оказалось непросто. Догадавшись обо всем по ее лицу, лорд пришел на помощь:
