— Ты… хочешь пойти со мной?
— Конечно, Куколка, а как же иначе? Или ты думаешь, что я оставлю двух хрупких барышень на произвол судьбы?
— Тебя кто-то ждет дома? — вполголоса спросила Клэрити, озираясь по сторонам. Стражи караулили у центральной лестнице и перед входом во дворец. А значит, их ждет еще одна, последняя битва. Но до нее еще было несколько шагов.
— Только сестра, и она вполне самодостаточная особа. Да и денег у нас столько, что хватит еще на несколько десятков сделок с Леди Смерть. — Натан остановился. — Держи ее. Подожди здесь, пока я не разберусь со стражей.
Клэрити бережно взяла леди Вуарей на руки. Спящая, умиротворенная… Сон стер презрительную гримасу с ее милого кукольного личика, закрытые веки скрыли высокомерие в глазах. Каролина. Ее Каролина. Жаль только, что проснувшись, она снова станет жестокой не по годам леди Вуарей.
Натан исчез за входными дверьми, предусмотрительно раскрыв медальон с обсидианом и держа руку на ножнах. Не прошло и нескольких минут, как он появился снова. Поманил Клэрити и быстро скрылся. Только выйдя за пределы дворца, она увидела на лице Натана длинную царапину. Ахнула и, не удержавшись, провела по ней пальцем, когда он принял драгоценную ношу с ее рук.
— Ничего. Просто задел слегка. Пойдем быстрее, пока не спохватились остальные.
Как только Дворца Тысячи Огней оказался позади, Клэрити позволила себе с облегчением вздохнуть. Счастье, что прежде какому-нибудь безумцу не приходило в голову учинить расправу во дворце или, уж тем более, похитить дочь самого Архонта. Иначе стражи во дворце было больше в разы.
— Вокруг нас постоянно должен быть свет, — наставлял Натан. — Тех обсидианов, что я взял из дома, когда отправился на твои поиски, хватит на путь до Аплроя и обратно. На всякий случай у нас есть флаконы с твоей кровью. Держи их при себе — если вдруг потухнет обсидиан.
Клэрити молчала. И все бы ничего, вот только слово «обратно» не входило в ее планы. Торопясь перевести тему, сказала со вздохом, глядя на леди Вуарей:
— Она скоро проснется. Нужно… о боже мой… я не смогу связать ее… Она же…
— Она не твоя дочь, — твердо ответил Натан.
— Но что, если настоящая Каролина понимает, что происходит с ее телом? Видит и чувствует все то, что видит и чувствует леди Вуарей? Нет, должен быть другой способ. Я попытаюсь поискать сонной травы.
— Хорошо.
— Ты… знаешь, как добраться до Аплрои?
— Знаю, но… прямой дороги в те края не существует — жители Скарфола не горят особым желанием покидать его пределы, и все, что у нас есть — протоптанные травниками, охотниками и искателями приключений тропы.
— А карта?
— Мы можем сделать небольшой крюк и вернуться к моему дому. У нас в доме много карт, уж не знаю, от кого они достались. Возможно, мой отец был охотником — не зря же я сам так охотой увлечен. Думаю, найдется и карта Беарота, к котором принадлежит Аллроя.
— Было бы неплохо, — одобрила Клэрити. Добавила стеснительно: — А у тебя в доме есть… какие-нибудь припасы?
Натан рассмеялся.
— Я ж и забыл, что ты жуткая сладкоежка. Даже в смертельно опасном путешествии на край света не можешь отказаться от сладкого?
— Не смейся, — буркнула она. — Это не прихоть, а необходимость. Ты же сам говорил, что я особенная. Так вот таким, как я, нужно есть. Желательно несколько раз в день… то есть раз в несколько часов.
— О… — только и смог сказать Натан. — Хорошо. Я… придумаю что — нибудь. Почему ты мне раньше этого не говорила? Там, во дворце? Я бы приносил тебе еду, и тебе не нужно было бы воровать с кухни.
Клэрити помолчала. Руки ее судорожно сжимали плафон с обсидианом — нечто вроде фонарика «по-адски». Шаг Натана был широким, и ей приходилось ускорять свой, чтобы поспевать.
— Я… я не знала тогда, кому можно верить. Как и сказала Багир, я чужачка, и многого не понимала. Мне всюду мерещились враги.
— Чужачка? То есть… ты не из Скарфола?
Клэрити протяжно вздохнула.
— Когда-нибудь я все тебе расскажу. — «Сразу перед тем, как навсегда исчезнуть из твоей жизни». — Но не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.
— Хорошо, — помолчав, отозвался Натан. — Тогда я буду ждать.
Болезнь проявлялась постепенно. Адам заметил, что стал больше спать, но все равно никак не высыпался. На смену постоянной слабости пришла боль — тупая, ноющая, она поселилась в его сердце и грызла изнутри.
Александра не сразу поняла, что с ним что-то неладно. Адам до последнего не хотел говорить, но пришлось, когда она спросила прямо: «Что с тобой происходит?». Рассказывая ей о пережитом, он с тоской наблюдал, как бледнеет ее лицо, как мутнеют озера прекрасных синих глаз.
— Это сестры и мать! Это они подстроили ловушку! — в ярости воскликнула Александра. — Сестры просто выманили меня из дома, зная, что я всегда рядом с тобой, а Тьма… поверить не могу, что она так поступила. Убить тебя ей показалось недостаточно — я привязана к тебе крепчайшими узами. Где и когда бы ты ни умер, я всегда окажусь рядом, всегда спасу. И Тьма не может этого не знать. Но ее поцелуй… Вот истинная кара. Единственная возможность забрать тебя у меня.
