Вернувшийся Натан, к разочарованию Клэрити, не принес хороших новостей. Чары, сковавшие город невидимыми оковами, были ему совершенно незнакомы. А его источник и подавно не удалось обнаружить.
— Это вообще было довольно странно, — хмуро признался Натан. — Я пытался идти по следу чар, но они вели меня словно бы в никуда. В пустоту. Как бы мне ни хотелось обратного, боюсь, здесь я совершенно бессилен.
— И что нам делать? — прошептала Клэрити, глядя на леди Вуарей… нет, просто на миловидную малышку, так похожую на куклу…
— Боюсь, нам остается только ждать. Пока мы не поймем, с чем имеем дело.
Ожидание всем троим давалось нелегко. Адам постоянно куда-то отлучался и вообще по большей части вел себя так, будто к компании Клэрити, Натана и дочери Архонта не имеет никакого отношения. Кто бы ни был его тайным осведомителем, рассказавшим о его смерти, Преисподней и мире живых, он тоже не имел ни малейшего понятия о чарах, из-за которого Аллроя застряла во времени как муха в янтаре.
Через несколько часов все повторилось: картина Энджи постепенно стиралась, пока вместо нее не остался чистый холст; люди превратились в силуэты-тени и, как сломанные механические игрушки, задвигались в обратную сторону — до точки, с которой жизнь в Аплрое вновь потекла своим чередом. И снова удивленное приветствие Энджи, радушная Лана, предоставившая им комнату уже в третий раз и даже не подозревающая об этом, и обращенные на них, чужаков, настороженные взгляды.
Жестокие чары… Страшно представить, как долго жители Аллрои находились во временной ловушке. Кто-то не мог никак завершить начатый разговор, в чьем-то доме никак не могла разбиться задетая чашка, кто-то не мог дочитать книгу, Энджи не могла дорисовать свою чудесную картину — с упорством Преисподняя раз за разом стирала плоды ее трудов. Сколько это продолжалось? Недели? Месяцы? Годы?
Леди Вуарей все же пришлось смириться с участью пленницы — Клэрити наотрез отказалась и дальше поить ее сонным зельем. Как бы ни хотелось признавать, отчасти роль сыграло и желание поквитаться за те жуткие дни, когда Клэрити приходилось притворяться куклой, терпеть постоянные капризы своей «хозяйки» и танцевать на потеху публики, чтобы только завоевать ее расположение.
Счастье, что те времена остались позади. Осталось лишь вернуть все, что у нее забрали: дочь, мир живых и спокойную жизнь.
Еще через несколько часов, когда они с Натаном наблюдали за очередным искажением времени (Адам остался охранять леди Вуарей), Клэрити заметила весьма любопытную деталь.
— Натан… Мне кажется, время сдвигается.
— Куколка, спасибо, что сказала! — ехидно заметил Натан. — А я думаю, что мы здесь забыли?
— Да нет, ты не понял, — отмахнулась Клэрити. — Тот порог, с которого время в городе отматывается назад, сдвигается. Отдаляется.
Натан недоуменно нахмурился.
— С чего ты взяла?
— Картина Энджи. С каждым разом на ней появляется все больше деталей. В прошлый раз я этого не заметила, сейчас вижу — все из-за того уродливого куста, помнишь? Его не было на прошлой картине, на этой он нарисован наполовину — при том, что вся остальная часть на своих местах. Если Энджи в следующий раз его дорисует, моя догадка верна.
Они снова поздоровались с Энджи, которая только-только села за мольберт. Прогулялись по городу, позволяя Адаму самому разрулить ситуацию с Ланой. В прошлый раз они просто выхватывали из ее рук ключ и скрывались за дверью сданной им комнаты, не позволяя Лане показать ее гостям, а значит, и обнаружить в ней леди Вуарей.
— Прости, что тебе не доверяла, — тихо сказала Клэрити. — Ты спас меня, спас мою дочь… пока леди Вуарей в ее теле, но все же… Рисковал собой столько раз… и продолжаешь рисковать. Почему ты это делаешь?
— Потому что я влюбился без памяти, — просто и беззаботно отозвался Натан.
Клэрити смотрела на его профиль. В горле пересохло, а нужные слова никак не приходили на ум.
— Я? Почему я? Тебя окружает столько красивых женщин…
Он внезапно рассмеялся — легко и заразительно.
— Любопытная реакция на признание в любви. Совру, если скажу, что именно о таких словах я всегда мечтал.
Клэрити нахмурилась и послала ему строгий взгляд, призывая быть серьезнее.
— Нет, я действительно хочу понять…
— Потому что они все — стекляшки. Красивые с виду и пустые внутри. Все, что их интересует — тряпки, внешность, дизайн дома, место в иерархии Скарфола, близость к Архонту через леди Вуарей и танцы.
— Меня тоже интересуют танцы, — запротестовала Клэрити. Сама не знала, зачем… просто сказанное Натаном вывело ее из равновесия.
— Но не только, — улыбнулся он. — Ты так любишь свою дочь… Хотел бы я, чтобы меня кто-то любил также сильно. Только ради того, чтобы быть с ней, стать живой куклой леди Вуарей… Ты такая хрупкая, но борешься так отчаянно… В тебе столько силы и света — даже твоя кровь об этом говорит. Но ты… ты особенная не из-за своей уникальной магии, а от того, какая ты внутри. Прости, Куколка… Клэрити, я не мастер говорить красивые слова.
