— Заткнись и отдохни уже. Если ты слаб, они сделают всё сами, просто отдыхай, брат, — проскрипел Винбарр и заглянул в светлые глаза целителя. — Посмотри, вон Данкас, кажется, уже весь вечер ищет твоего внимания.
Катасах вяло отмахнулся:
— Не, он до сих пор злится на мои повязки. Не хочу диспутов…
Винбарр протянул руку и поймал за косы Дину, пробегающую мимо них. Девушка тут же сжалась и игриво изогнулась. Он глубоко втянул ноздрями запах её волос, намотал их на запястье и протянул Катасаху. Дина оказалась почти на корточках.
— На.
Она посмотрела на него снизу вверх лукавыми чёрными глазами и плотоядно улыбнулась. В ложбинку между роскошных грудей сбежала капля пота.
— Разве ей не больно?
— Ей нормально. Да, моя дорогая? — Дина мягко улыбнулась и облизнула рот.
Катасах растерялся.
— Что нужно делать?
— А, что хочешь. Бери и делай, столько раз, сколько захочешь, — он протянул ему косу, потянувшую за собой Дину.
Следом Винбарр передал ему чашу с тёмной жидкостью:
— На, выпей. Этот Праздник будет долгим…
Катасах выпил. Дина потянула его куда-то за камни.
***
Винбарр вновь посерьёзнел и продолжил смотреть в зал.
Дердре сидела с откинутой головой и широко расставленными ногами, между которыми притаилась рыжая девица. Дердре подмигнула ему и жестом предложила присоединиться. Он улыбнулся и прикрыл глаза.
— Ну как хочешь, — пожала плечами Дердре и снова откинула голову.
Жрецу становилось не по себе. Чем сильнее была сегодняшняя луна, тем меньше человека оставалось в нём. Винбарр снова сделал глоток, провёл широкой ладонью под поясом штанов и вышел в зал. В одной из галерей уединились Данкас с Гленданом, и их глаза нехорошо мерцали из мрака. Данкас то и дело вскрикивал.
— Не теряет времени, — улыбнулся жрец.
Вокруг всё громче раздавались взрывы хохота, и всё чаще слышались томные призывы. Винбарр начинал нервничать.
Вдруг раздался шорох босых ног, и в пещеру вошли Люди Тени. Они рассыпались по залу, как горох, и запечатали все выходы. Вслед за ними появилась и хранительница мудрости. Ей тут же протянули чашу.
— Ещё чашу, — велел Винбарр, не сводя глаз с маленькой фигурки среди камней, окружённой монолитными и ядовитыми, как кораллы, детьми её клана.
Его большой рот разъехался в улыбке. Он хрустнул плечами и медленно пошел в её сторону. Мев омыла руки, выпила залпом чашу, улыбнулась и тут же двинулась в сторону Дердре, попутно оставляя на полу одежду, которую тут же подхватывали её верные спутники. Она смотрела в сторону Наивысочайшего, поддельно надув губы, а чёрные глаза её хулигански смеялись.
Она пяткой оттолкнула рыжую девицу, схватила Дердре за волосы и села ей на колени. Дердре зашипела и дёрнулась. Мев впилась в неё поцелуем и опустила руку вниз.
Винбарр поднял брови и остановился.
Люди Тени разбрелись по залу, не сводя взгляда с присутствующих, и тихо перешёптываясь между собой.
— Ешьте и пейте. И берите, кого хотите, — промурлыкала Мев, играя с грудью Дердре, колени которой дрожали.
Катасах хотел опередить Винбарра, но не успел. Он смотрел, застыв, на хранительницу мудрости, чьи волосы ещё были вздыблены после «церемонии тупого серпа». «Тупого Катасаха», — улыбнулся целитель. Мев увлеклась Дердре и не сразу заметила подкравшегося к ней Наивысочайшего. Винбарр склонил к ней рогатую голову и мягко проговорил:
— Даже не поздоровалась.
Мев притянула к себе его лицо и поцеловала в лоб. Он закрыл глаза.
— Ты — моё небо.
— Ты — моя земля.
Винбарр подхватил её на руки и понёс в сторону галерей. Дердре, как ни в чем не бывало, позвала свою чашу.
***
Дина молча поставила перед собой две полные чаши. Катасах застегивал штаны.
— И часто у вас тут такое?
— Раз в год, — тихо сказала Дина. — Но мне — что раз в год, что каждый день… Одинаково больно.
— У тебя очень красивая грудь.
— Спасибо.
— Ты не подумай, я вижу много женских грудей, когда ищу Красного Червя. Есть, с чем сравнить.
— Угу.
Они молча стукнулись чашами и выпили. Катасах горько усмехнулся:
— Ты часто принадлежишь другим?
— Нет, никогда. Только Ему. Я — Его.
— А сейчас это что было?
— Гостеприимство. Ты его Близкий. Тебе — можно.
***
В тёмных галереях волнами накатывали вздохи, шёпот и сладкие, как тростниковый сок, стоны. Мев бежала наощупь, свободная от одежд, кутаясь в темноту и чужую похоть. За ней неотступно шёл Наивысочайший, следуя нежным нитям запаха хранительницы мудрости и возмутительным цветам её пряного желания.
Мев неслась ланью среди сталагмитов, выгибая грудь навстречу цветам кварца и перепрыгивая жмущиеся парочки. То ли её улыбающийся рот усиливал желание, то ли желание — углубляло улыбку… Винбарру уже было не смешно. Он видел танцующую фигурку перед собой и пытался ухватить её зыбкие очертания. Он ждал её ошибки. Маленькой, сразу определявшей исход. И наконец Мев споткнулась.
Спустя мгновение воин-жрец уже вцепился в неё и недовольно прорычал:
— Тебе не сбежать!..
— А не тебе ловить, Наивысочайший. Захочу — поймаешь. Захочу — поймаю, — она смотрела на него бесстыжими чёрными глазами, и каждое слово было словно плевок.
