Даруи глянул на Сакуру, словно ждал от неё спасательного круга. Это было границей, которую переходить Самуи воспрещалось.
— Народ боготворит её, но с тем же понимает, что Харуно — это гибель. Вы не общаетесь со своими подчинёнными близко. Вы не знаете всей картины в целом. Сейчас, возможно, вы, Зетцу, Даури, Сакура, считаете меня глупой и стервозной дурой, но кто, если не я, донесёт до Верхов правду, которой все так старательно подтирают задницу? Вы хоть знаете, как называют Сакуру в низших кругах подчинения? Учиховским гриппом.
***
Ближе к ночи братья Зетцу отвели расстроенную дурнушку в Башню Морфея. Лифты в Чёрном Дворце — редкость, а потому дорога до спаленки заняла в общей сложности с десяток минут. Куро и Широ всячески пытались ободрить опечаленную Сакуру, у которой настроение менялось сиюминутно. Причём оттенки этого самого настроения были исключительно серыми. То грусть, то апатия, то ненависть к самой себе. Слова Самуи тронули её до глубины души.
— Да брось ты, Сакура! — ободряюще похлопал по хрупкому маленькому плечу своей подруги Широ.
— Врёт она всё! — подхватил Куро.
Харуно сделала неудачную попытку состряпать счастливое выражение лица, но получилось так себе. Натянутая улыбка, неискренние пожелания спокойной ночи, и она скрылась из виду за массивной дверью своей спальни.
Стоило Сакуре исчезнуть из поля зрения Зетцу, как от их дружелюбных выражений лица не осталось ни следа. Они переглянулись. В глазах заиграло чувство тревоги за дурнушку, которое быстро переросло в озлобленность и враждебность.
— Нынче мошки вовсе обнаглели, — Куро прищурил глаза, разминая суставы пальцев и проверяя потайной кармашек в рукаве на наличие холодного оружия — ножа. Им брюнет не раз перерезал глотки своих недругов.
Крашеный блондин провёл рукой по отросшим волосам и задумчиво глянул на братца. Глаза близнецов налились непреодолимым желанием отмщения. Куро приложил указательный палец к губам, а Широ облизнулся в предвкушении, и оба направились по лестнице, не издавая ни звука. Темнота поглощала две бесшумные тени предстоящего возмездия.
Чёрный Дворец погружался в царство сна. Окошко за окошком сначала бледнело, а затем погружалось во мрак безоблачного и звёздного неба. Холодный горный воздух пробирал Зетцу до самых костей, когда они, выйдя из Пристанища Учих, молча направились по Улице Грёз.
Широкая мостовая с изящными каменными домами по каждую сторону. Они возвышались в два или три этажа, а каждое крыльцо охранялось Грифоном или Цербером, Горгоной или Минотавром. Некоторые балконы держали древнегреческие Титаны. По аркам ползали Змеи-искусители. В фонтанах купались Бесы и Ангелы, кружась в дружном хороводе. Вырезанные цветные камни под ногами изображали обманчивую утопию: небеса, улыбающиеся лица людей, золотые котелки… и всё втоптано в грязь, в прямом смысле этого слова.
По улице всё еще бродили съехавшиеся с разных частей мира гости. Обменивались впечатлениями, аристократично махали руками и с благоговением осматривались по сторонам. Не чурались фоткать и лапать своими грязными руками скульптуры.
Поглощенные в свой собственный мирок грез на символичном улице, ни одна живая душа Зетцу не замечала. Они двигались по переулкам, избегая больших скоплений людей и свет, медленно, но верно приближались к опочивальне блондиночки-зазнайки. Не говори она так много лишнего, не томилась бы сейчас в ожидании стервятников братьев Учих. Самуи наверняка понимала, что её слова чреваты страшными последствиями, но тем не менее была рада тому, что высказалась виновнице торжества. Некогда вот таким же образом принял смерть и Атсуи. В ночь. От рук Хидана.
Однако Самуи не судьба была умереть именно в этот наполненный переживаниями день. И благодарить ей следовало притаившегося в ожидании близнецов Какузу. Он уже на ногах еле стоял от усталости и каким-то чудом держал веки открытыми, но всё равно своего «поста» не покидал…
От Даруи, его вечного раба за несложную услугу, касающегося неожиданного повышения, Яку прилетела весточка с докладом. Прыгающие буквы на скомканном листе бумаги, который смуглый парнишка оставил на рабочем столе Какузу, заставили адресата устало вздохнуть, потеплее одеться и караулить неудавшихся убийц возле небольшого двухэтажного дома, где коротала в страхе время Самуи.
Какузу не хотелось особо-то возиться с возникнувшей проблемой, но долг перед Итачи обязывал. Завидев близнецов, Яку повёл плечами и вышел из тени. Зетцу, как следствие, тоже остановились.
— Решили устроить резню в священном месте? — усталым сиплым голосом проговорил Какузу, убрав руки в карманы широких штанин.
— Раз уж разговор принял такой оборот, то скажем так…
— … в кругу Учиховского окружения не должно быть инакомыслящих еретиков.
— Вряд ли Итачи-сама одобрит незапланированное убийство, — настаивал на своём Какузу, хотя прекрасно понимал мотивы Зетцу и даже отчасти одобрял их. Незачем в столь трудные времена подкармливать таких вот болтливых личностей, как Самуи.
— Он и не заметит пропажу одного из гостей, — в унисон огрызнулись Широ и Куро.
