— Сакура-доно, Вы так красивы в этом платье! Вам очень идёт!
— Сакура-доно, примите этот скромный подарок от меня!
— Сакура-доно, позвольте насладиться вашим обществом!
Она улыбалась, щедро одаривала незнакомцев словами благодарности и как бы не нарочно возвышалась над всеми остальными. Зелёные глаза горели величием, страстью и живостью, что делало её выше любого человека, находящегося в стенах Чёрного Дворца…
Под конец трудного дня, когда у Харуно уже ноги отказывали и язык заплетался выдавать одни и те же реплики, наконец объявили церемонию закрытия, состоящую из особого танца. Эта была смесь большого количества направлений и стилей. Всё это каким-то причудливым образом соединялось воедино и создавало нечто, что называлось мортэмовским танго.
Сакура знала этот танец «от» и «до» — ей пришлось. Знание мортэмовского танго стало первоочередной задачей специализированных учителей, коих наняли Учихи по инициативе самой дурнушки, у которой эти самые «танцульки» в заднице зудели. А потому Харуно была несусветно рада, когда узнала об этом знаменательном событии.
Танцующее Ближайшее Окружение и приглашённые партнёрши встали в идеальный круг в центре Алчного Зала, который блестел и переливался золотом. По традиции ближе к центру расположились девушки, внешний круг же сложился из джентльменов. У каждой дамы напротив стоял кавалер, с коим она начнёт и закончит традиционный танец Мортэма.
Перед Сакурой, в красивом смокинге, с приглаженными волосами и лёгкой играющей улыбкой на устах, во всей своей красе предстал Саске. Его дурнушка видела только с утра, когда тот любезно зашёл за ней в Башню Морфея и провёл в зал, представив публике именинницу. Весь оставшийся день он ошивался возле брата и мило беседовал с приглашённой кучкой загорелых мексиканцев, до которых Харуно не было дело. Впрочем, именно по этой причине она решила деликатно удалиться с глаз долой — из сердца вон, лишь бы не стоять на одном месте и не обзаводиться ненужными ей знакомствами.
У неё не слабо так играли гормоны, а потому заставлять скучать свою пятую точку она не намеревалась. Дурнушка даже подумать не могла, что в сердцевине этой самой «мексиканской кучки навоза», как братья Зетцу охарактеризовали наиважнейших гостей, находилась Изуми Учиха, с коей Сакуре только предстояло познакомиться. Знай она о избраннице Итачи раньше, не отошла бы от него ни на шаг, всё приглядываясь и приглядываясь к загадочной особе.
Ну, а пока что незамеченная виновницей торжества шатенка стояла по правую сторону от неё в паре с Итачи. Высокая, тоненькая, красивая до безобразия и в этом плане затмевающая Харуно. Карие глаза истинной аристократки; пухлые губы, обведённые красной, вызывающей помадой; беленькая ручка, легко вздымавшаяся вверх с первой же мелодии жаркого мортэмовского танго.
Сакура соскочила с одного носочка на другой, сделала изящный поворот вокруг себя и устремилась в объятия своего брюнета. Они закружили по кругу, меняясь местами, обмениваясь прикосновениями. Следующая часть танго требовала обмена партнёрами, и Харуно угодила в крепкие руки Кисаме Хошигаки.
— Сегодняшний день принёс тебе какую-никакую радость, Сакура-чан? — спросил он, усмехнувшись.
— Безусловно.
— Твоё лицо говорило совершенно иное.
— И что же говорило моё лицо? — задорно спросила Сакура.
— Я не разобрал, что твоё личико там бубнило себе под нос, но могу сказать точно, что выглядело оно так, словно ему говна не дали! — и мужчина весело усмехнулся.
Харуно звонко засмеялась, и смех утонул в громкой музыке живого оркестра.
— Ох, Кисаме-кун, когда-нибудь ты будешь скучать по моему лицу, помяни моё слово, — всё по-прежнему заливалась дурнушка, что Кисаме было только в радость.
— Ну, не обольщайся, деточка.
Сакура сделала поворот вокруг себя, затем взмыла на целых два фута над землёй, не без стараний Хошигаки, и, следуя капризам танца, задержалась у его бледно-синего плеча с несколько секунд.
— И по мне ты тоже будешь скучать, — шутливо шепнула Сакура, соскочила с его рук и следом же была подхвачена Пейном.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась дурнушка, чем вызвала у рыжеволосого мужчины шок.
— По-моему, танец не должен сопровождаться разговорами, — важно проговорил он.
— А, по-моему, ты зануда! Но даже такого зануду, как ты, я всё равно люблю!
И Харуно исчезла, растворившись в руках другого партнёра. Пейн, ошарашенный произошедшим, на секунду растерялся и едва не испортил танец. Он блуждал от одной партнерши к другой, пока не наткнулся на очаровательную Конан.
— Что-то случилось? — подруга сразу увидела в глазах Пейна неоднозначное смятение.
В ответ он только украдкой глянул на Сакуру, кружащую в танце с Куро Зетцу.
— Понятно, — устало протянула Конан, сморщив носик.
Она недолюбливала Харуно, но ещё больше она недолюбливала идею с прятками. А потому синевласка старалась думать об отвлечённых вещах и коротать время в мыслях о том, что совсем скоро она покинет Чёрный Дворец, а вместе с тем и своего возлюбленного, который уже второй раз к ряду выбирает кого угодно, но не её.
