— Ну уж нет, еб*ный в рот! — запротестовал он и вытащил из-за пазухи два сая. — Друзей в такой ху*не не бросаем.
— Неужели тебе будет лучше от того, что сдохнут здесь двое, а не один?
Мацураси упрямо глянул на своего бледного соратника и твёрдо кивнул. Хошигаки усмехнулся, уяснив для себя, что остаться — значит, пойти на верную гибель и согласиться помирать. Со своей смертью он смирился, а вот со смертью Хидана — ещё нет.
Кисаме резко обернулся, за ворот схватил пепельного блондина и буквально затащил его в лифт, закрыл за ним сетку и быстро нажал на кнопку. Хидан ничего не успел понять, в отчаянии хватаясь за переплетенные железяки и медленно погружаясь вниз.
— Еб*ный смертник! — кричал он напоследок. — Чтоб тебя на том свете кошки вы*бли!
— И я тебя очень люблю и уважаю, — засмеялся Хошигаке и снова глянул на полуразвалившуюся дверь.
— Да иди ты на*уй! П*др вонючий!
Мацураси все цеплялся пальцами за клетку и пытался остановить этот чёртов лифт. Невыносимо было наблюдать за тем, как Сенджу доламывают дверь и толпой валятся на одного Кисаме…
* — двусторонний боевой топор.
** — колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком и удлиненным средним зубцом.
Комментарий к Глава XXIII. Часть 6.
Так как матерится один Хидан, чью нецензурную лексику я зацензурила, то в шапке не стала добавлять соответствующее предупреждение.
========== Глава XXIII. Часть 7. ==========
Хидан матерился, как сапожник, заранее зная, что все его прекрасно слышат, но притом совсем не ограничивая себя в выражениях. Как только грузовой лифт остановился, он ногами выбил раздражающую его сетку и одним из саев перерезал все имеющиеся в коробке управления провода. Лифт сначала загудел, а затем отключился.
— Зло*бучая жизнь, — кричал он, разбивая бутылки рома об стену.
Не надо было много мозгов, чтобы догадаться, что произошло. Может, расстояние от кухни до погреба и не позволяло слышать разговоры, но при большом желании и голосистой глотке Хидана всё стало более или менее возможным.
Двенадцать человек стояли в полной тишине, ожидая, когда истерика Хидана, наконец, закончится. Теперь-то они точно в безопасности, и ни одна живая душа вот так не начнёт ломиться в их двери. В погреб возможно было спуститься только по нескольким лифтам, каждый из которых благополучно перестал функционировать, благодаря качественной работе Сасори.
Никто не осмеливался подходить к разъярённому сгустку нервов и злости. Пожалуй, все вели бы себя точно так же, будь они последними, кто видел самоотверженного и теперь мёртвого товарища.
Сакура выступила вперёд и несмелыми шажками добралась до Хидана, бросающего в стену одну бутылку за другой и страшно матерясь. Она робко коснулась его плеча, привлекая внимания, а затем мягко забрала из его рук ещё одну бутыль дорогостоящего рома. Пепельный блондин смотрел на Харуно, как баран на новые ворота, и не мог поверить своим глазами. Как такая коротышка не побоялась подойти к нему в эдаком состоянии?
— Я буду верить, что он доберётся до нас обходными путями, — проговорила она так убедительно, что слабая надежда, как паразит, поселилась в сердцах каждого.
Взгляд Хидана смягчился и присмирел, когда Сакура крепко обняла мужчину за талию. Ему только и оставалось, что беспомощно положить руки на хрупкие плечи и дать понять, что её детская любовь взаимна.
— Ну, всё, давай заканчивай со своей ванильной х*йней! — выдал он, когда обнимашки затянулись.
Сакура грустно улыбнулась, взяла его за руку и потащила вперёд, по хорошо освещённому коридору длинного погреба. Невысокие сводчатые потолки, обложенные светло-коричневой кладкой. Тёмный паркет под ногами. Промежуточного цвета стены. Холодное помещение с расставленными вдоль стен шкафами и стеллажами с дорогими спиртными напитками.
Сакуре казалось, что у этого коридора нет ни конца ни края до тех пор, пока не наткнулась на тупик. Она оглянулась и с надеждой посмотрела на друзей, запачкавшихся в чужой крови. Последнее по началу, признаться, её жутко пугало, но вскоре, после появления расстроенного Хидана, страх ушёл, уступив место пониманию.
Итачи вышел вперёд и ещё долго возился у голой стены, нажимая в определённой последовательности некоторые кирпичики. После того, как громадная кирпичная стена отошла в сторону, все двинулись дальше уже в кромешной темноте. Единственным источником света был самодельный факел, сделанный Какузу из подожжённого, бежевого шарфика Сакуры, облитого спиртным и смолой из бочки. Его держал Саске, как впереди идущий.
Дурнушка потерялась во времени и тишине. Иногда она прикрывала веки и шла так с несколько минут, давая отдых глазам. Время от времени они останавливались, чтобы осмотреть раненых и в случае чего — залатать. Но надолго не задерживались, объясняясь тем, что идти ещё очень и очень долго.
