Итачи и Саске чувствовали, что они попали в кромешный ад, где любой их чих карается общественным мнением, упрёками и неподчинением. Фугаку и его поколение решительно отказались от любого сотрудничество со своими сыновьями. Он просто прислал им по факсу письмо, в котором назвал Сакуру… распутной женщиной, а Итачи и Саске… лопухами.
Кроме всего прочего, последовал отказ в броне места на кладбище Учих, и Саске пришлось изрядно попотеть ради укромного местечка (иначе это убогое заросшее место было назвать нельзя!) на самом краю кладбища. Оно, к слову, было расположено далеко от Мортема — на окраине огромной равнины, где, по преданию, умер Мадара Учиха. Здесь-то и были захоронены все Учихи и их родословные ветви, начиная с далёкого средневековья.
Территорию фамильного кладбища нередко предлагали выкупить. Те безумцы были и наиболее сведущими в мафиозных делах археологи, и предприниматели, и простые фермеры. На всё был единый категорический ответ — нет.
Поговаривали, что в старые времена равнину преодолевали полностью, когда хоронили значимых лиц. Тогда ещё не существовал близлежащий городок, откуда до кладбища было рукой подать.
Пройдя город, они вышли на загородную трассу и тем же неторопливым шагом, пока не пришли на землю усопших Учих. Фамильное кладбище было немалых габаритов, и, оставив позади все склепы, могильники, могильные плиты и большие мраморные кресты, Акацуки остановились под ивой, вдали от значимых лиц. Это было не то место, которое изначально отводилось Шисуи. Он должен был быть похоронен с другими Связными, в Новой части Кладбища, но, по причине ранее изложенных событий, вынужден был встретить покой здесь. По правде говоря, здесь были отведены места каждому новорождённому из Учих, а также их ближайших родословных веток. Не для всех, конечно, но для наиболее значимых лиц места выделялись с того самого момента, как женщина узнавала о своей беременности.
Для многих это было дикостью, как и для Сакуры. Девушка вообще пришла ужас, когда полугодом ранее ей поведали о фамильном кладбище Учих. Она назвала это жутким варварством. Зато для Ближайшего Окружения, которые мельком уже видели землю, в коей они будут захоронены, это считалось нормальным положением дел.
Гроб был донесён и опущен в отсыревшую землю, а соратники погибшего продолжили стоять и молча внимать каждое слово, сказанное Итачи. Он не читал молитв — это было не принято. И слова восхищения тоже никто не услышал. В его речи не было не похвал, ни обвинений. Одним словом, ничего, кроме мрачного стихотворения.
— Слуга судьбы, случайности царей,
Погрязших в безысходности людей,
Отравы, воины, хвори убивают,
Но маг и чары в мёртвый сон вгоняют
Не хуже твоего?
Так спесь свою развей,
Сон краткий прочь.
Как только он растает,
Мы навсегда проснёмся.
Смерть,
Тебя не станет…*
Саске подошёл к краю и бросил последний мак, оставшийся в его руке. Его чёрные глаза были безотрадными и полными какой-то невыносимой скорби. Даже он сам не мог дать оценку своим эмоциям и чувствам. Особенно после того, что ему поведал брат.
— Он застрелился. Сказал что-то Сакуре и застрелился… — отозвался тогда Итачи, крутя в руках стакан со злополучным виски, от которого мужчину уже тошнило.
— Но почему?
— Наверное, потому что тоже её любил…
Эти слова въелись в его душу, и червяками ползали в его нутре. У Саске никак не укладывалась мысль, что после всех тех злодеяний, который принёс с собой Шисуи, он вдруг застрелился. Учитывая его психическую нестабильность и все махинации Сенджу с его больным сознанием, это было самым настоящим подвигом.
Саске всё чаще понимал, что не хочет об этом думать. Но мысли не давали ему покоя. Проснулась и совесть, которая вторила одно и то же, мол, при жизни ты его ненавидел, а сейчас, когда уже поздно, пытаешься оправдать. Раньше нужно было думать…
Когда мак глухо ударился о крышку гроба, Учиха-младший вспомнил тот жуткий день, когда они с Итачи в морге подтверждали личность погибшего. У Шисуи пол-лица не хватало. Двоюродный братец вышиб себе все мозги в буквальном смысле этого слова. А потому хоронить его пришлось в закрытом гробу, по которому теперь стучал дождь.
В тот же день, со слов Итачи, Саске узнал всю правду. Невыносимую правду, которая терзала сердца Ближайшего Окружения.
Саске сделал два шага назад и поднял голову. Свинцовое небо рыдало, задыхаясь в собственных слезах. Оно рычало и бросалось молниями в неистовом гневе из-за смерти безвинного человека. Учиха-младший хватал капли ртом и силился понять, почему так произошло…
В полном молчании Акацуки простояли ещё с полчаса, а затем по очереди принялись уходить. Крайним ушёл Нагато, окинув напоследок оставшихся братьев Учих. Он ничего им не сказал, решив, что и без слов всё предельно ясно.
— И что теперь? — спросил Саске, когда никого не осталось рядом.
— А теперь мы отдадим последнюю дань уважения, — глухо отозвался Итачи, берясь за лопату, воткнутую в гору земли рядом.
— Я не об этом… — мотнул головой Саске, но тоже схватился за орудие труда, закатал рукава и принялся засыпать землёй могилу.
