Казалось, дурнушка сходит с ума, и, когда это становилось очевидным, раздавался спасительный телефонный звонок, а на тусклом побитом экране имя Наруто.
Только разговоры с родным братом отвлекали её от фантомных чудовищ в её голове. Задорный блондин рассказывал Сакуре о всякой всячине, о мелочах, которые иной раз спасали сердце даже самого конченного суицидника. Харуно слушала и даже улыбалась время от времени, сидя в кресле в своей комнатке, в доме Учих. И это в совокупности означало только одно: ещё не всё потеряно. Потому Итачи подключил психолога, чтобы тот исцелил расшатавшиеся нервы бедной дурнушки. Учиха-старший как никто другой понимал, что если розоволосая девица уйдёт от них, то они отойдут от своей обыденной жизни. Братья были готовы лишиться всех и вся, но только не Сакуры Харуно, перед которой благоговели и трепетали, вставали на колени и кланялись в ноги, спасали и подставлялись за неё.
Потому очень скоро Сакура была передана в чуткие и знающие руки профессионала своего дела. Цель была поставлена ясно и чётко: не дать ей уйти от Учих, ведь семена подобного безрассудства уже поселились в розовой голове.
— Итачи-сама, это, конечно, не моё дело, но Вам не кажется, что Вы поступаете эгоистично по отношению к девушке? — робко возразил Ирука после оглашения его цели. — В прошлый раз она убила человека. Нам всем повезло, что у неё от испытанного шока утратились некоторые воспоминания. По большому счёту, именно благодаря этой случайности я смог поставить её на ноги. Но сейчас… сейчас Вы заставили её испытать что-то, что обычный человек с цельной психикой не сможет так просто пережить и оставить в прошлом.
Итачи не стал придираться к словам и задавать наводящий вопрос о том, не считает ли этот старикашка, что Учихи ненормальные люди с пошатнувшейся психикой. Он только пронзил его ледяным взглядом и с холодной взвешенностью отметил:
— Да, ты прав. Это не твоё дело.
Увы, Ирука не мог ослушаться своего начальника и не подчиниться отданному приказу. Это в равной степени означает смертный приговор. А своя шкура ему была важнее тонкой кожицы молоденькой дурнушки.
Поначалу мужчину грызли сомнения, и совесть не давала ему спокойно спать по ночам. Однако ему достаточно было взглянуть на свою жену, мерно сопящую рядом, и понять, что Сакура, по сути, чужой ему человек и ему нет нужды спасать её от неминуемого — смерти. Лишиться своего тёплого местечка под крылом Учих, а с тем же и головы, никак не входило в ближайшие планы Ируки. Поэтому он быстро смирился со своей судьбой подчинённого и судьбой мученицы, коей он считал дурнушку.
По совокупности всех перечисленных причин психотерапевт важно сидел в своём излюбленном кресле, закинув правую ногу на левую, и со всей данной ему отречённостью ждал ответа Сакуры. А девушка всё молчала, тянула кота за хвост, с какой-то апатией поглядывая куда-то в сторону.
— Солгать?
— Да, — кивнул Ирука. — Нужно было всего лишь выбрать одну из сторон, а не метаться меж двух огней.
— Я не могла солгать. Врать Саске, который любит меня. И врать Итачи, который тоже меня любит. Это было выше моих сил, ведь и я люблю их. Пусть моя любовь неправильна, и она подлежит уничтожению, но она сильнее меня. Сильнее моей гордости, моей веры и моей морали. Я так сильно люблю их, обоих, что утопаю. Утопаю в чувствах к ним. Это неправильно. Всё, что я делала, было неправильным. Я мучаю их обоих. Мучаю всех, кто вокруг меня. Я принадлежу уничтожению.
— Сакура-сама, Вы так сильно запутались в себе и запутали всех остальных. Вы неглупая девушка и, я уверен, знали, к чему может привести эта беременность. Почему Вы не сделали аборт?
Харуно подняла глаза, и они мигом налились страхом и слезами.
— Врач, у которого я наблюдалась, сказал, что если я сделаю аборт, то больше никогда не смогу иметь детей.
Ируке вдруг стало жалко Сакуру с её невинной любовью. Он читал её как открытую книгу и знал, откуда растут ноги. Она была заложницей своих чувств, которые не находили выхода до тех самых пор, пока в размеренной жизни не появились братья Учиха.
Всё закладывается в раннем детстве. Гены играют в воспитании совсем небольшую роль, зато окружающая действительность давит на психику и формирует личность. Сакура росла в нищете. Нищета была, как материальная, так и нравственная. Наруто любил её, но этого было недостаточно точно так же, как и денег на кусок хлеба. Харуно росла в среде, где была обязана своему брату за жизнь, за конфетку, за малейшее проявление чувств. И эта благодарность губительно сказывалась на эмоциональной и восторженной малышке. Вечное отсутствие Наруто по вине нескольких работ только подливало масло в огонь.
Сакуру никто не научил любить правильно. Её никто и никогда в жизни не любил, кроме брата, чья любовь рассыпалась и растворялась в нищете.
