– Мне кажется, у этого господина нет того органа, что отвечает за религиозность.
– Да, он воплощение рассудка. Но то, что мы увидели, бросает вызов здравому смыслу. Я думаю, пылкий агностицизм мистера Холмса время от времени все же освещают отблески того, от чего он официально открещивается, как от суеверия.
– Почему тебя вообще заботит, что он думает или чувствует?
– Потому что если кто и может раскрыть это преступление, так это он, гений дедукции.
– Отлично! Вот пусть и займется.
– Да, а мы пока должны понять, что наши изыскания касательно Лолы Монтес могут увести нас довольно далеко от сентиментальных поисков матери.
– Например?
– Например, к поискам отца. Должен же он у меня быть. Хотя я и не убеждена, что родители необходимы, особенно в моем возрасте.
– Отлично. – Теперь речь о забытых мужчинах. – Учитывая репутацию Лолы, твоим отцом может быть кто угодно.
– Кто угодно на трех континентах, поскольку в период, когда я якобы появилась на свет, Лола путешествовала по Европе, Америке и Австралии, а привычка носить шали могла с легкостью скрыть деликатное положение.
– Тебе бы не хотелось узнать, кем был твой отец?
– Нет! – Ирен взволнованно встала со стула. – Мне кажется, что уже от одного родителя достаточно головной боли! – с жаром выпалила она. – В жизни Лолы не было мужчины, которого я хотела бы назвать отцом.
– Но он может оказаться принцем, или миллионером, или загадочным доктором Адлером.
– Или редактором газеты, или бродячим актером. Кем бы он ни был, он не остался с Лолой, когда она ждала ребенка.
Меня воспитал только отец, а потому я не отступала:
– А если это кто-то вроде Годфри.
Имя отсутствующего супруга тут же произвело на примадонну успокаивающий эффект.
– Ну, если бы он был как Годфри, то я тут же отправилась бы на поиски. Но разве есть еще такие? – Она улыбнулась и снова уселась на стул. – Ах, если бы мой дорогой муж был здесь! Он всегда вносит ясность в мои мысли. Да и у него самого родители необычные. Все-таки жаль, что я не послушалась своей интуиции и пустилась на поиски так называемой матери.
– Ох, Ирен. Предполагается, что материнство – это священное состояние. Все должно быть просто и невинно.
Ирен искоса посмотрела на меня, словно гувернантка на несмышленого малыша.
– Так не бывает, Нелл. Заруби себе на носу.
– Я? Но я не ищу потерянную мать.
– И то верно. – Ирен улыбнулась, вытащила папиросу и замерла. – Говоря о невинности или о ее отсутствии… некоторые из поздних биографов Лолы намекают, что она умерла вовсе не от удара, а от расплаты за прошлые грехи.
Я не знала, что сказать.
– Сифилис, Нелл, – заболевание, которое можно заработать, если ведешь такую беспорядочную жизнь.
Лицо мне залила краска, поскольку я слышала о «деликатных болезнях», но не знала, что конкретно скрывается за этим эвфемизмом. Сифилис. Звучит как имя греческого бога. Или я путаю с тем беднягой, что постоянно закатывает на гору камень, который скатывается вниз, и приходится начинать все сначала? Совсем как в наших поисках.
Ирен замялась, а потом продолжила:
– Обычно такие болезни передаются от мужчин к женщинам.
– Но не в браке, – быстро добавила я, чтобы провести некие моральные ограничения.
– И в браке тоже. Мужчины передают заболевание, потому что куда чаще женщин нарушают брачные клятвы. Так уж устроен мир. Все дело в… – Я с беспокойством наблюдала, как Ирен подыскивает подходящее слово. В итоге она пожала плечами, так и не найдя ничего благопристойного: – В большом количестве любовников.
Я поморщилась.
– Если Лола страдала от венерического заболевания, – продолжила вещать Ирен, наконец вставив папиросу в мундштук и загасив спичку, выполнившую свой долг, – то такие болезни наследуются. Любым из детей. Часто приводят к сумасшествию или смерти даже во втором поколении.
Через мгновение смысл ее слов дошел до меня. Если Лола и впрямь мать Ирен и страдала от «деликатной болезни»… мне кажется, я и сама чуть не перекрестилась, да простит меня король Генрих VIII[72].
Мне так и не удалось заснуть в ту ночь.
Я, конечно, слышала сплетни о том, как некоторые распущенные аристократы сходили с ума, и догадывалась о причине, но никогда не знала наверняка.
Теперь же этот ужасный призрак блуждал по нашему дому.
Глаза Ирен потемнели, как ониксы, когда она рассказывала об этом неприглядном факте. Но я поняла, что страшный вопрос беспокоил ее с того момента, как мы прочитали многочисленные биографии Лолы Монтес. Эта мысль пришла в голову искушенной Ирен куда раньше, чем она поделилась ею со мной.
Мы должны выяснить, является ли Лола ее матерью, иначе я не смогу спать… А что скажет Годфри! Ох, я тоже скучала по нему и его манере тактично объяснять сложные житейские вопросы. Раз это зло передается младшему поколению, то не передается ли оно и вообще кому угодно? Через недозволенный поцелуй, например? Не потому ли религии так строги в этих вопросах?
А Квентин… Нет, не буду думать об этом. Квентин никогда не сделал бы ничего такого, что повредило бы мне, и, уверена, он, как и моя подруга, достаточно искушен, чтобы знать, как избежать неприятностей.
