– Боже, от жары ты стал таким раздражительным! – Я отбросила любезность и перегнулась через стол. – Послушай, Квентин. Я расследую весьма пикантное дело. Здешнее. Случившееся в старой доброй Америке. Если у меня будет эта история и ты мне поспособствуешь, то сможешь сохранить мерзкого Потрошителя и все эти иностранные географические названия в секрете. Моя история потрясет Нью-Йорк и всю страну!
– И что требуется от меня?
– Ты, как всегда, циничен, Квентин.
– А ты, как всегда, охотишься за жареными фактами, Пинк.
Официант принес наш заказ. Мне очень хотелось пить. С англичанами всегда трудно. Клянусь, я ни за что не выйду за англичанина, но так как я уже поклялась, что вообще никогда не выйду замуж, то подобная клятва излишня.
Лед похрустывал у меня на зубах, пока я пила чай, отчего Квентин стиснул челюсти, когда поднес свой лимонад к губам. Предполагаю, что хруст льда на зубах – катастрофа для англичанина, как и для меня задушенные на корню журналистские расследования.
– Тебе ничего не придется делать, – сказала я ему, – разве что пробежаться рысью по Нью-Йорку, притворившись моим мужем.
Должно быть, лимонад в «Дельмонико» ядреный, поскольку я заметила, как лицо Квентина сморщилось, будто от лимона, стоило ему услышать мое предложение.
Одна из самых потрясающих историй о заговоре и низости, многоплановая по содержанию, что редко найдешь за пределами малоправдоподобных романов.
Из дневника Нелли Блай
Хоть я и не нуждалась в помощи Квентина Стенхоупа на начальном этапе расследования, но потешила свое самолюбие и настояла, чтобы он пошел со мной.
Может, мне хотелось переплюнуть мисс Нелл. Или утереть нос тем, кто заткнул мне рот, после того как поиски Потрошителя увенчались успехом, а Стенхоуп как раз был одним из них.
А может, я просто желала, чтобы меня увидели в его компании. Коллеги вытянулись по струнке и схватились за подтяжки, когда Квентин явился в редакцию «Уорлд» по моему указанию или, лучше сказать, по настойчивому приглашению.
– Мистер Квентин Стенхоуп, – представила его я. – Из Лондона.
Вот это и называется убить двух зайцев одним выстрелом! Конторские сплетники обрели новую мишень, а я заставила очаровательного шпиона ходить на задних лапках за страшный грех – попытку усмирить меня, как непослушного ребенка.
Он любезно прошелся по кабинетам и даже пожал руку мистеру Пулитцеру, которого впечатлил мой хороший вкус в выборе мужчин.
Ха! Никто не знает и даже не догадывается о моих вкусах, кроме меня самой, и так будет, пока я сама не решу изменить ситуацию. Забавно, что мужчины на работе мечтают, чтобы женщина-коллега связалась с любым другим мужчиной, лишь бы она перестала им докучать.
Так что Квентин был идеальным подставным кавалером для местных сплетников. После этого я могла годами ссылаться на преданность отсутствующему англичанину; кроме того, он пригодится мне в расследовании.
Казалось, он раскусил мой замысел, поскольку, стоило нам покинуть здание, взял меня под руку скорее как пылкий возлюбленный, чем как муж.
– Должно быть, тебе было нелегко, Пинк, согласиться замять историю с Потрошителем.
– Да, – коротко ответила я.
– Это не потому, что тебя недооценивают как журналиста; напротив, все прекрасно понимают, насколько хороша ты в этом качестве.
– Я должна быть счастливым евнухом?
Он прикрыл глаза, но не из-за яркого солнца.
– Я сделаю то, что ты просишь, но тебе придется рассказать мне, из-за чего весь сыр-бор. Возможно, я смогу предложить какие-то свежие идеи.
– Ах, скромный англичанин. Мы собираемся навестить одну няню в Бельвью.
– Няня в больнице?
– Именно в больнице. Ее ударили ножом.
– Кому понадобилось нападать на няню?
– А что если это дело рук ее хозяйки?
Квентин обдумывал мою последнюю реплику. Он не проронил ни слова, пока мы не добрались до места, что не похоже на мужчин. Обычно они настойчиво интересуются, куда их ведут, ну или, по крайней мере, притворяются, что интересуются.
– Миссис Мэри Доннелли, – сказала медсестра, кивнув на женщину, лежавшую на одной из железных коек.
Воздух был пропитан неприятным запахом карболовой кислоты.
Больная была бледной, с типично ирландскими губами – тонкая яркая линия над слишком длинным подбородком, который говорил об упрямстве.
– Вам лучше? – спросила я, присаживаясь на единственный стул подле кровати.
Квентин Стенхоуп стоял у моего плеча, держа в руках соломенную шляпу.
– Мне сказали, что я выживу. Во всем виновата лживая миссис Гамильтон. Обычная шлюха. Одному Богу известно, что случилось с теми младенчиками, которых ей продали…
– Меня зовут Нелли Блай, я…
