Я смотрела на удаляющуюся фигуру Холмса: полы его пальто от быстрой ходьбы разлетались, словно крылья чайки. Годфри взял меня под локоть, и мы поспешили за Холмсом в здание с решетками на окнах. Это было одно из тех жутких учреждений для душевнобольных, в которое Нелли Блай проникла в прошлом году, чтобы добыть свою самую известную историю и открыть читателям правду, как бесчеловечно обращаются с сумасшедшими в Америке. И не только в Америке, думаю я.
– «Десять дней в сумасшедшем доме», – прошептала я.
– Что? – спросил Годфри.
– Нелли Блай уже успела здесь побывать. Она по своей воле стала пациенткой сумасшедшего дома, чтобы написать статью, а потом и книгу.
– Вряд ли мы направляемся в отделение для умалишенных. Холмс сказал, что свидетель ранен и бредит, но не безумен.
– Надеюсь.
Мистера Холмса мы догнали уже внутри здания – он спорил с женщиной средних лет в голубом с белым переднике и чепце.
– Лечащего врача нет, – сказала она таким твердым голосом, каким ни одна женщина никогда не обращалась при мне к Шерлоку Холмсу. – Без него я не могу пропустить вас к больному. Вы не родственник.
– Сударыня, это я его сюда привез.
– Возможно, мистер…
– Холмс.
– Возможно, мистер Холмс, но я дежурная сестра и не пущу посторонних шастать по палатам.
– Я англичанин, как вы видите.
– Вижу, сэр.
– И привел с собой прославленного английского хирурга, мистера Нортона, чтобы он взглянул на пациента.
Она недоверчиво посмотрела на нас с Годфри, за что я не могу ее винить, хотя Годфри и выглядел как специалист с Харли-стрит[82] в своей шелковой шляпе и полосатых брюках.
– А еще с нами ассистентка доктора Нортона, медсестра мисс Хаксли, – продолжил Холмс, – новоиспеченная выпускница сестринских курсов мисс Найтингейл[83].
– Мисс Найтингейл. Что ж, а мы все трудимся здесь благодаря усилиям доктора Элизабет Блэкуэлл[84], которая добилась привлечения женщин к работе в медицине. Может быть, вы о ней слышали.
– Конечно же. Мои друзья-медики почтут за честь, если нам позволят осмотреть пациента, о котором все мы так печемся. Разумеется, речь идет не о качестве медицинского ухода, а о тяжелом состоянии больного.
– Доктор Нортон, да? Мисс… э-э-э… Паксли? Пойдемте. Мы рады приезду коллег.
Ох, теперь мне нельзя дать слабину!
Мы пошли по коридорам с каменными полами, вдыхая карболовую кислоту и другие резкие запахи больничной чистоты. Палата была заполнена наполовину, и наш больной лежал в третьем из четырех рядов.
Мы достаточно бесцеремонно приблизились к постели, но по части бесцеремонности Шерлоку Холмсу в нашей компании не было равных. Интересно, что бы сказала эта медсестра в голубом, если бы узнала, что идет за ищейкой в человечьем обличье?
Итак, мы собрались вокруг простой койки: два мужчины и две женщины, трое ряженых и одна настоящая медсестра. Я посмотрела на бледное, как простыня, лицо на плоской подушке и ощутила, как огромная комната качнулась перед глазами, а чувства мои смешались самым неподобающим для медсестры образом.
Видимо, мои спутники заметили мое состояние, поскольку с обеих сторон сильные руки поддержали меня, не дав упасть.
– Спасибо, сестра, – сказал Холмс, хотя непонятно, почему он обращался к медсестре как к англиканской монашке. В тот момент смятения такие мелочи меня не заботили. – Мы осмотрим пациента сами.
Отчего-то командный голос подействовал: медсестра попробовала было возразить, но в конце концов ушла.
– Нелл, что с тобой? – прошептал Годфри мне в ухо.
Я с удовольствием отметила, что все внимание Шерлока Холмса было приковано сейчас ко мне.
Я вдохнула пары карболовой кислоты и аммиака, которые на чувствительный нос действовали как нюхательные соли.
– Я уже видела этого человека раньше, – сказала я.
– Вы знаете его имя? – Лицо Шерлока Холмса приблизилось к моему вплотную, словно бы он был гипнотизером, и приобрело требовательное выражение.
– Ну, не имя, а…
– Говорите же.
– Это… отец Эдмонс, который принимал нас с Ирен в Епископальном клубе всего пару дней назад. Что случилось с его руками? Они были… такими изящными.
Мистер Холмс удивленно поднял брови. Я получила такое удовлетворение от того, какой эффект возымело мое сенсационное заявление, что не потребовалось даже прибегать к нюхательной соли, хотя на шатлене висел серебряный флакончик с ней.
Я мгновенно пришла в себя и обрела способность ясно мыслить, словно бы кто-то откинул вуаль с моих глаз.
Когда я оправилась от потрясения, Годфри предложил мне присесть подле кровати несчастного. Мы узнаем больше, если бедняга увидит кого-то… кого он видел раньше, пусть и мельком. Кто станет спорить с адвокатом по такому поводу?
Однако когда отец Эдмонс очнулся, то оказалось, что он помнил меня очень хорошо.
– Боже, – прошептал он со всей искренностью, – я умер и теперь вижу Тебя и Твоего ангела на небесах. Ты ниспослал ее, чтобы проложить мне путь, как часто делал в Ветхом Завете. Я представлял ее лицо во время самых мучительных пыток и повторял ее имя, не важно, что требовали от меня пособники сатаны и что творили со мной.
