– Сейчас ситуация в Баварии весьма непростая, поскольку стране грозит политическая и финансовая опасность быть поглощенной Австрией. Король Отто заключен в сумасшедший дом. Принц Луитпольд непрочно сидит на троне. Народ уважает покойного короля Людвига Первого, несмотря на его интрижку с Лолой. На самом деле они весьма одобрительно относятся к его правлению теперь, через двадцать лет после его отречения от престола. И все-таки правящий дом Виттельсбахов сильно дискредитирован последними поколениями сумасшедших королей: Людвиг Второй с его маниакальной любовью к строительству замков; слухи о том, что причиной помешательства стал сифилис. Некоторые баварцы вспоминают Лолу Монтес как освободительницу, хотя другие с удовольствием сожгли бы ее на костре как соблазнительную ведьму. Но ее имя имеет силу. Что же эти так называемые ультрамонтаны хотели от нее?
– Деньги, – коротко ответила Ирен. – Ее состояние, которое, как они считают, Лола вывезла из Баварии, а потом и из Калифорнии – золото и драгоценности. Я пыталась убедить их: документы говорят в пользу того, что Лола распродала все драгоценности на аукционе перед отъездом из Калифорнии. Что же до золота, которым они так одержимы, то, наверное, имеется в виду то, что она заработала в Калифорнии и якобы вывезла из Баварии. Но что с ним стало, кто знает? Даже Алва с ее балами и дворцами на Пятой авеню в подметки не годится Лоле – та сорила деньгами, когда они у нее были, и еще больше, когда их не было.
– Золото и драгоценности. – Шерлок Холмс устроил целое представление, вытряхивая прогоревший табак из трубки в хрустальную пепельницу.
Что-то в этой фразе явно задело сыщика.
– Потом, – добавила Ирен, – после того как они достаточно долго проговорили со мной и узнали о моем расследовании, они были не прочь вернуться в Баварию со здоровым наследником. Вернее, наследницей. Можно было бы привести доводы в пользу того, что моим отцом является уважаемый ныне Людвиг Первый, пусть даже в качестве матери выступает печально известная Лола. Честная оперная певица более привлекательна, чем фальшивая испанская танцовщица. Баварцы – музыкальный народ; возможно, их привела в ярость не только аморальность Лолы, но в равной степени и ее бесталанность.
Я резко выпрямилась.
– Ирен, ты позволила им думать, что ты наследница? Что ты дочь Лолы и Людвига? И можешь раздобыть золото и драгоценности Лолы Монтес?
– Увы, ни золота, ни драгоценностей, правильно, миссис Нортон? – спросил Холмс.
– Драгоценности были проданы, к несчастью, почти за гроши. Я обнаружила этот факт, когда мы с Нелл целый день провели, читая множество различных версий жизни Лолы, точнее сказать всяческой лжи. Я не могу поехать в Калифорнию и потребовать драгоценности у новых владельцев, даже если докажу законный интерес. С золотом все еще сложнее. Оно тяжелое и громоздкое. С ним трудно путешествовать, особенно по морю. Из Калифорнии на Восток? Как? В тех краях постоянно случались кражи. Итак, даже если предположить, что у Лолы и впрямь было золото, то как оно могло быть вывезено? Эти псевдоультрамонтаны не являются иезуитами, а происходят из числа студентов, которые тридцать лет назад подняли мятеж против Людвига и Лолы за либерализм. Современные мечтатели, помешанные на своей идее и опасные. Они стремятся воссоздать свой старый, давно утраченный орден в современной Баварии. Несомненно, именно они ответственны за смерть отца Хокса и пытки отца Эдмонса.
Холмс кивнул и выдохнул струйку дыма.
– Отец Хокс, как ее духовник перед смертью, был последним, кто видел Лолу Монтес живой. Неслучайно охотники за сокровищами считали, что он мог знать что-то о ценностях.
– Какой ужас! – содрогнулась я. – Невинные пострадали из-за того, чего даже не знали.
– Или они просто не понимали, что владеют такой информацией, – сказал Холмс. – У Лолы могло остаться больше средств, чем казалось посторонним.
– Возможно, – сказала Ирен. – По свидетельствам, Лола хотела положить конец любым притязаниям матери на потенциальное наследство, поэтому отписала все свои будущие доходы народу Баварии, а двенадцать сотен долларов оставила на погашение долгов и на приют Магдалины.
Годфри покачал головой:
– Слишком расплывчатая формулировка, чтобы отстаивать ее в суде.
– То есть, – внезапно поняла я, – эти злодеи не так уж безумны? Хотя загонять кинжалы человеку в руки…
– Кстати, – обратилась Ирен к Холмсу, – как вы намеревались избежать участи священников?
Я ахнула:
– Они собирались пытать агента Пинкертона, пусть и мнимого?
– Да. Если бы вы с Годфри не примчались так неожиданно и шумно, то, возможно, мы сейчас обсуждали бы случившееся с мистером Холмсом в Бельвью.
Я в ужасе уставилась на детектива, невозмутимо попыхивающего трубкой.
– Но вы же играете на скрипке, пусть и не слишком виртуозно. Как вы могли рисковать руками?
– Очевидно, что подобная трагедия растопила бы сердца музыкальных критиков по всему миру. – Он глянул на Ирен. – А вообще я предполагал, что миссис Нортон откажется от роли претендентки на баварский престол и предотвратит подобный инцидент.
– А если бы нет?
