Это «мы» заставило его глянуть и в мою сторону, а потом быстро отвести глаза. Видимо, по его представлениям, я не годилась для канкана.
Беннетт хохотнул и откинулся на кресле.
– Лола Монтес. Сколько биографий ни напиши – много не будет. Взять штурмом Нью-Йорк в начале пятидесятых ей показалось недостаточным, так что она отправилась на золотые прииски в Калифорнию, а потом и в Австралию.
– На золотых приисках в те дни было много возможностей для артистов, – заметила Ирен. – Исключительно мужское общество старателей и суровая жизнь. Многие хотели глотка нормальной жизни, и я слышала, что старатели бросали мешки с золотым песком и самородки к ногам артистов, особенно детей.
– Да уж, золотом в те дни бросались только так, но Нью-Йорк – не самое подходящее место для изучения золотой лихорадки.
– Конечно, – согласилась Ирен. – Я просто хотела узнать: когда Лола впервые появилась в Нью-Йорке, встречалась ли она с другими знаменитыми современниками вашего отца?
– Боже! Разумеется! – Редактор откинулся в дубовом офисном кресле, улыбаясь. – Да со всеми. У нее от природы был талант встречаться с выдающимися мужчинами!
– Был ли среди них Командор?
– Командор? Вы о старом Корнелиусе Первом? Разумеется. Он тоже из поколения моего отца. Богат, как крез, старикашка с маслеными глазками и карманами, набитыми чистым золотом. Он был не из тех, кто упустил бы возможность ущипнуть за подвязку мисс Лолу.
Я не знала словосочетания «масленые глазки», но Ирен, услышав его, и ухом не повела. Однако она торопливо встала, когда руки мистера Беннетта потянулись к ней через стол.
– Огромное спасибо, мистер Беннетт. Биографии писать весьма непросто. Я ценю вашу откровенность.
– А я ценю… ваш интерес.
Он начал подниматься из-за стола, чтобы проводить нас, но Ирен, взметнув ураган юбок, покинула его кабинет, а я поспешила следом.
– Какой неприятный тип, – сказала я, когда мы снова оказались в задымленной редакции. – Во второй раз мы встречаемся с наследником семейной традиции. Первым был епископ Поттер.
– Да, мистер Беннетт-младший продолжил дело отца в газете, но мало чем отличается от него, такой же ловелас, – сказала Ирен. – Почему, ты думаешь, он живет в Европе? Для Нью-Йорка он слишком похотлив, и, несмотря на все намеки, куда более похотлив, чем его отец, основавший газету, и даже Командор, который больше говорил, чем делал.
– Ох, я читала статью про Беннетта, который якобы управлял четверкой лошадей в голом виде на Риверсайд-драйв, за что его отхлестали плетью на ступеньках публичной библиотеки.
– Кто был в голом виде? Лошади или мистер Беннетт? Большая разница. – Ирен улыбнулась. – Не удивлюсь, если отхлестала его Лола. Думаю, после подобных случаев он и сбежал за границу. Но меня интересует не его отец.
– Если это Командор Вандербильт, то, судя по всему, он не многим лучше Беннетта-младшего.
– Да уж, похотливый старый козел, как мы называем это в Америке.
– Не слишком-то респектабельно.
– А почему, думаешь, Вандербильтов не принимали в ряды четырехсот семейств вплоть до третьего поколения и невестки Алвы, этой суровой красавицы с юга. Хотя я думаю, что все дело в твердости Командора, который отказался прогибаться под требования общества. Как и Лола Монтес.
– Они хорошо знали друг друга?
– Очевидно. И, полагаю, могли сослужить друг другу добрую службу.
– Она была его любовницей? А ты их дочь?
– Нет! Более того! Я думаю, он использовал ее в своих целях, а я лишь неожиданный подарок судьбы. Думаю, им бы такая формулировка понравилась.
Ирен подмигнула мне, пока мы ждали, когда экипаж, который она подозвала свистом, подъедет к обочине.
– Надо снова заглянуть к Брентано, Нелл, и почитать о покойном Командоре Корнелиусе Вандербильте. Будь любезна с тем молодым клерком, который всячески демонстрировал тебе свой интерес в прошлый раз. Знаю, ты с презрением относишься к подобному, но я никогда не позволила бы перспективному парню пройти мимо…
Когда мы устроились в уютном экипаже, подруга продолжила разглагольствовать на эту неприятную мне тему, невзирая на мое душевное состояние.
– Кстати, Нелл, – сказала Ирен со вздохом. – Пинк позеленеет от зависти, когда узнает, какое расследование мы проводили без нее. И без Квентина.
– Возможно, – ответила я, – но какое расследование она сама проводит
