Когда мы вышли из экипажа, он подал мне руку, причем сделал это так галантно, что я сразу же отбросила неловкость и стала сама собой.
Обеденный зал сиял, как рубин. Отполированное экзотическое дерево красных и багровых оттенков, скатерти из плотного шелка, везде свечи. А еда, хоть и казалась мне очень и очень странной, была вкусной. Квентин прав в том, что американская кухня превосходит английскую, а по моему скромному мнению, и французскую.
На десерт подали изысканное мороженое. Мои компаньоны выпили кофе и бренди, а потом еще и закурили, чтобы полностью испортить чудесное послевкусие.
Мистер Бельмонт выдохнул табачный дым в сторону люстры над нашими головами и впервые за вечер нахмурился.
– Хорошо, что вы там были, Годфри, когда случилась вся эта пренеприятная история с маленькой мисс Вандербильт. По счастливой случайности, ответственность за это псевдопохищение несла ваша жена.
– Да уж, это очевидно, – сказала я. – Невыносимо, когда ребенок становится жертвой злоумышленников.
Бельмонт улыбнулся:
– Вы с таким жаром защищаете девочку, мисс Хаксли. Это делает вам честь. Но не так очевиден тот факт, что ключевая роль, сыгранная вами и вашими друзьями в этом деле, окажется на руку интересам Ротшильда, которым мы служим.
Мне было непривычно, что меня приравнивают к Годфри и Ирен, да еще такой человек, как Огюст Бельмонт. Я ничего не сказала, поскольку утратила дар речи.
– Почему, мистер Бельмонт? – спросила Ирен, изысканным жестом стряхивая пепел с кончика маленькой сигары. – Мне кажется, мы не совершили ничего из ряда вон выходящего.
Он засмеялся.
– Разумеется! Ничего необычного для вас. В том-то все и чудо. Сколько раз в Париже я слышал, как барон Альфонс за бренди славит сам себя за проницательность, поскольку нанял вас работать. Он всегда рассказывает о каких-нибудь ваших приключениях. Теперь я понимаю почему. – Мистер Бельмонт подался вперед. – Это просто потрясающе. Миссис Нортон и мисс Хаксли здесь, в Нью-Йорке, случайно узнаю́т о заговоре с целью похищения дочери самого богатого человека в Америке. А вы, Годфри, находясь в богом забытой Баварии по важному, но скучному делу, сразу же – сразу же! – почувствовали, что нужны здесь и примчались как раз вовремя, чтобы убедить Вандербильта доверить вам и вашим помощникам расследование похищения. А потом раз – и спасли девочку! Если бы я не убедился в этом сам, то не поверил бы. – Он смотрел на нас с восхищением. – Но самое необычное, что вы считаете, будто ничего эдакого и не сделали.
– Мы исполнили свой долг… – начала было Ирен.
– Вы нас всех удивили. Барон Альфонс может нанять дюжину таких, как я: проницательных, состоятельных, обладающих полезными связями. Мы служим ему верой и правдой. Мы стараемся, чтобы старый мир катился по накатанной плоскости, поскольку для международных дел лучше, чтобы во всех частях света в верхушке общества царили мир и порядок. Но мы предсказуемы. А у вас все получается именно потому, что ваши действия невозможно предугадать. Поднимаю в вашу честь бокал.
Он поднял бокал, Ирен и Годфри последовали его примеру, а я схватила бокал с водой.
– За всех вас! – провозгласил Бальмонт.
– За Ротшильдов, – добавил Годфри.
– За непредсказуемость, – вполне предсказуемо предложила Ирен.
– За… Консуэло! – сказала я.
– Выпьем! – сказал мистер Бельмонт и осушил свой бокал.
Мы все выпили, а потом Ирен отставила в сторону бокал и подалась вперед. Свет играл в прятки в ее локонах и отражался от бриллиантовой броши в виде перекрещенных скрипичного и обыкновенного ключей, подарка Годфри, которая удерживала прядь волос у виска. Ирен была так прекрасна, что могла бы соблазнить и архангела с небес, поскольку наступил тот момент, которого она ждала весь вечер.
– Мы хотели бы задать вам пару вопросов, – сказала она мистеру Бельмонту.
– К вашим услугам, – искренне ответил бедный ослепленный мистер Бельмонт.
– Похитители Консуэло хотели что-то от Вандербильтов, но мы точно не знаем, о чем речь. Разумеется, бо́льшая часть их богатств находится в сейфах, но не знаете ли вы о еще каких-нибудь местах?
Он задумался.
– У Алвы достаточно драгоценностей, чтобы быть королевой Америки, если Америка когда-нибудь станет выбирать правящий дом. Думаю, в их дворце на Пятой авеню несколько сейфов. Один, разумеется, для серебра. Несколько для драгоценностей. Вы имеете в виду нечто подобное?
– Возможно, – кивнула Ирен. – Нет ли какого-то особенно большого хранилища?
– Кроме семейного склепа, где покоятся кости Вандербильта на Стейтен-Айленде? Вряд ли. Что же касается существования и местоположения сейфов в каких-то других местах, то о таком не принято распространяться, даже среди людей своего круга. Все эти дома на Пятой авеню – крепости, возведенные самыми богатыми семействами страны. Почему бы вам не спросить самого Вандербильта?
– Владельцы воспринимают свои сбережения и меры по их охране как должное, – сказала Ирен. – Мне нужны свидетельства незаинтересованной стороны, и тогда я зачастую натыкаюсь на интригующую мысль.
