Моя затянутая в перчатку рука лежала на перилах, браслеты слоновой кости слегка сжимали запястья и выглядывали из-под манжет. Дул сильный ветер, но дюжина новых шляпных булавок, которые мне купила Ирен, крепко держали мою широкополую шляпу в стиле Нелли Блай. А еще меня держал Квентин. Я чувствовала его рядом, видела его руки по обе стороны от своих. Я чувствовала себя превосходно, и в животе у меня порхали бабочки.
Неделя. На теплоходе. Наедине с Квентином, потому что Ирен и Годфри явно собирались превратить это путешествие во второй медовый месяц.
«Это был искренне желанный финал…» Но одновременно и тот, которого я боялась. Меня покинула даже моя морская болезнь. Я была свободна, и рядом с Квентином.
Что из этого получится, мне сложно сказать, но я уже не та женщина, которая два года назад на площади перед собором Парижской Богоматери чуть не упала в обморок от фамильярного обращения к ней странного человека в чужеземной одежде – Квентина Стенхоупа.
Почему-то мне в тот момент вспомнилась Лола Монтес, и меня наполнило глубокое сочувствие к этой печально известной женщине.
Сколько раз она стояла у перил отходящего или причаливающего корабля, исполненная надежд или страхов? Как часто она влюблялась на борту или на берегу? О чем она думала, когда видела Нью-Йорк и его высокие здания в первый раз? А в последний? Она приняла твердое решение прожить свою жизнь именно здесь, и когда она прощалась с этой жизнью, ее навестила только ненавистная ей мать. К ней не пришел ни один из тех мужчин, что пили за ее здоровье, чествовали ее, восторгались ею, любили ее, теряли ее.
Что же она действительно чувствовала, когда все было сказано и все завершено? Я никогда об этом не узнаю. Не узнает этого и Ирен. Но мы всегда будем задаваться вопросами, и в нашей памяти Лола будет жить вечно.
Мы считаем, что для того, чтобы знаменитая графиня Ландсфельд появилась на сцене этого города всего один лишь раз, после того как она отошла от дел и удалилась в Грасс-Валли, было приложено немало усилий, но, похоже, они не принесли успеха… Таким образом, нам придется пока расстаться с надеждами увидеть прославленный «танец паука».
Жалости достоин добросовестный исследователь, пытающийся разобраться в истории жизни Элизы Розанны Марии Долорес Гилберт Джеймс Хилд Халл, известной бо́льшую часть своей жизни как Лола Монтес.
Об этой значительной фигуре в XIX и XX веках собрано бесчисленное количество материалов. Они дополняются ее собственными воспоминаниями, лекциями, пьесами и книгой, в которой содержатся советы по сохранению красоты. Тем не менее правда о ней остается такой же ускользающей, как и призрачные арахниды, которых она создавала своим искусством на протяжении тринадцати лет на трех континентах в своем отвратительном «танце паука».
Считается, что благодаря ей появилась пословица, ставшая названием песни из бродвейского мюзикла спустя сотню лет после ее смерти: «Что Лола хочет, Лола получит».
Ее пьеса «Лола в Баварии», скорее всего, была первой «документальной драмой», в которой ведущий актер и был главным героем. Много лет спустя Буффало Билл Коди начал карьеру, разыграв собственные приключения подобным образом.
Что касается информации о Лоле, найденной в дневниках Хаксли, вместе с остальными фрагментами из источников того времени, включая Нелли Блай и, что самое интересное, Шерлока Холмса, то истинность этих фактов, особенно относительно ее религиозного обращения на закате жизни, имела подтверждение в истории.
Лола Монтес действительно посещала лечебницу для душевнобольных Святой Магдалины, убежище падших женщин, которое было более свободно от предрассудков, чем многие прочие. Епископ Генри Кодман Поттер был социальным и политическим реформистом, посвятившим свою жизнь облегчению участи бедняков. Он основал миссии, клубы рабочих, ясли, детские сады и даже попытался облагородить салуны в Нижнем Ист-Сайде.
Единственным новым дополнением к задокументированным фактам стали размышления самой «опасной женщины», которые содержат в себе провокационный новый взгляд на связь Лолы с Вандербильтом. Было ли золотое состояние перевезено из Калифорнии и спрятано в склепе Вандербильтов, не может подтвердить ни один источник. Есть лишь документальные свидетельства о том, что агенты Пинкертона круглосуточно наблюдали за мавзолеем Вандербильта в течение пятидесяти лет. В свете событий, описанных в этой книге, остается только задаваться вопросом, зачем это было сделано, если на то не было тайной, в буквальном смысле сокрытой причины.
