– На юге твоего любимого района, – весело сообщила она. – В театральном квартале!
Последнюю фразу подруга произнесла нарочито напыщенно. Она намеревалась вывести меня из себя. Но я решила сохранять спокойствие и не позволять никому и ничему меня потревожить.
– Зачем? – только и спросила я.
– Расследование зашло в тупик, но гордость не позволяет мне обратиться с вопросами к Шерлоку Холмсу, а потому я решила воспользоваться его намеком. Мы навестим Чудо-профессора.
– Ох. – На душе у меня потеплело. Мне нравился старик, несмотря на его странную профессию. Он напоминал мне о безобидных пожилых обитателях деревень в Шропшире, которые всегда рады выпить пинту пива и посплетничать, в отличие от бедовых представителей молодого поколения. – Почему ты думаешь, что он сможет помочь нам?
– Он ведь все знает. Так даже на рекламной афише написано.
– Ну, своими энциклопедическими знаниями он обязан тысячам карточек и памятных вещиц в потайных карманах его сюртука, а не реальной, обыденной жизни.
– Но ведь и мы расследуем вовсе не события «реальной, обыденной жизни», мы изучаем прошлое.
Ирен заплатила извозчику положенные пятьдесят центов, взяла меня за локоть и повела в мрачный особняк из красно-коричневого песчаника. Она сегодня пребывала в прекрасном расположении духа (потому что не видела ничего такого, что могло бы ее расстроить) и готова была пуститься на поиски.
Я часто задумывалась: а что, если напряжение и волнение на сцене – это своеобразный наркотик, но совершенно противоположного свойства, чем навевающий сны наяву кокаин, которым увлекается мистер Холмс? Странно, что такой умный человек выбрал в качестве спасения грезы, а женщина, привыкшая к буре чувств и фантазий на сцене, гонится за непредсказуемыми опасностями, расследуя преступления.
Однако сейчас речь шла об одном-единственном преступлении – мать бросила ребенка. Глядя на лицо Ирен, которая рассматривала фасад особняка и предвкушала открытия, которые ждут ее внутри, я подумала, что она, от рождения красивая и столь безразличная к этому сказочному подарку судьбы, никогда не выглядела более оживленной и привлекательной.
От примадонны не укрылся мой удрученный вид, поскольку она сжала мне локоть и, наклонившись ближе, прошептала:
– Смелее, Нелл. По крайней мере мы выясним, имеют ли почву подозрения мистера Холмса, а возможно, и разгадаем загадку Женщины в черном. Тогда я смогу написать роман в пару к произведению «Женщина в белом» мистера Уилки Коллинза и стану известной писательницей. Как тебе идея?
– Мне кажется, ты и так пишешь собственные пьесы, в которых потом сама же и играешь. И я сомневаюсь, что Чудо-профессор сможет показать даже нужную остановку трамвая, не говоря уж о родословной. Но чем бы дитя ни тешилось…
– Благодарю, мисс Гувернантка.
Мы вместе поднялись по лестнице, причем быстрее, чем мне хотелось бы, и вскоре уже стучали в дверь самопровозглашенного профессора.
– Вряд ли он дома, мы же явились без предупреждения, – сказала я.
– Чушь, сейчас только полдень. Актеры никогда не покидают своих гнезд раньше обеда.
– Ну да, ты до сих пор придерживаешься этой привычки, позволяя бедняжке Годфри рано утром, сразу после завтрака уезжать в Париж, когда о нем некому позаботиться, если не считать нашей служанки Софи.
– Зато я во всеоружии встречаю его вечерами, когда он возвращается, и если ты спросишь Годфри, то он предпочитает именно такое положение дел и считает, что я о нем очень даже забочусь, как ты это назвала, Нелл.
Разумеется, я не стала бы задавать Годфри подобные вопросы. Но почему-то мне стало легче. Возможно, утренняя прогулка по Пятой авеню вовсе не путь к сердцу мужчины.
– Может быть, пригласим Квентина пообедать? – предложила я.
Ирен испуганно повернулась:
– Неплохая идея, Нелл, но почему ты вдруг об этом заговорила?
– Просто пришло в голову. Он чужой в этом городе, как и мы. Так что речь о простой вежливости. О заботе.
– Очень проницательно. Я отправлю записку к нему в отель, когда вернемся к себе. Ты можешь надеть новый жакет из баттенбергских кружев, который я купила тебе в универмаге Олтмана. Он подчеркивает все, что нужно, и хорош в летнюю жару.
– Это всего лишь готовый наряд, Ирен.
– Но он определенно тебе пойдет. Ты должна позволить мне приодеть тебя. Это смягчает горечь от утраты сцены.
– Ох.
Вообще-то я знала, насколько примадонна скучает по театральным подмосткам, которые превращают серые будни в безумство красок и требуют постоянного внимания к костюмам. Поскольку я не обладала таким чутьем на шляпки, как Пинк, то приходилось надеяться на неутоленное желание Ирен побыть костюмером. Я решила принимать любые безделушки, какие только она ни попытается на меня нацепить. Та синяя с малиновым шляпка на Пятой авеню была объявлением войны. А солдатам нужна красивая и эффектная униформа, чтобы поразить врага.
– Не могу дождаться, когда увижу, что ты мне купила, – сообщила я с большим энтузиазмом, чем обычно.
Подруга снова бросила на меня смущенный, но подозрительный взгляд.
