– Сложно подобрать что-то в достаточной мере «добродетельное» летом. – Ирен погладила темные рукава с буфами. – Жаль платить такую кучу денег за столь скучные платья.
Скучные платья! Да, краски, конечно, не такие буйные, как у петуний, но в честь благотворительного проекта я разрешила подруге нарядить меня по последней моде. Кроме того, я, возможно, держала в голове стильную штучку Нелли Блай с ее экзотическими шляпками и осиной талией.
Для себя Ирен выбрала шелковое платье стального цвета с пышными рукавами до локтя. Черный кружевной воротник и вырез платья подчеркивал целый водопад блестящих черных бусин, ниспадавший на грудь. Юбка была расшита такими же бусинами, словно бы простегана. Кроме того, примадонна надела черную соломенную шляпку с широкими полями и плюмажем из серых страусовых перьев.
На мне тоже была черная соломенная шляпка, но с зелеными перьями, под цвет моей амазонки. Наряд украшали белый стоячий воротничок, как на мужской рубашке, и тонкий черный атласный галстук. В кои-то веки я была одета более модно, чем Ирен. Мне собственный ансамбль казался что ни на есть деловым, поэтому я не могла пожаловаться, хотя и выбирать не пришлось.
Мы вышли из экипажа перед сдержанным коричневым зданием. На окошке над дверью поблескивал золотистый номер дома, других элементов декора не наблюдалось. Вскоре дворецкий, державшийся с достоинством члена парламента, пустил нас внутрь. Когда тяжелая дверь закрылась за нами, ее стук нас буквально оглушил. Шум улицы растаял, словно все внезапно решили лечь спать пораньше.
– Чем могу помочь, дамы? – тихо поинтересовался дворецкий.
– У нас, – с той же осмотрительностью сказала Ирен, – назначена встреча с епископом Поттером. Я миссис Нортон, а это моя компаньонка мисс Хаксли.
Он кивнул и проводил нас в приемную.
Как и в прихожей, на полу здесь лежал темно-красный ковер. Плотные бархатные портьеры защищали от солнечного света и шума улицы. По комнате было расставлено несколько маленьких бронзовых ламп (никакого яркого электрического света!) из витражного стекла такой же тонкой работы, как окна-розетки в соборе.
На стене, обитой парчой, висела картина в золотой раме, изображающая Христа в Гефсиманском саду. Непонятно откуда доносился запах свечного парафина.
Ирен примостилась на черном канапе, обтянутом саржей, которая поблескивала, как атлас. Затем она воткнула металлический наконечник зонтика в густой ворс ковра, словно копье на рыцарском турнире. Мне пришло в голову сравнение с Виндзорской Вдовой[59]. Правда, примадонна напоминала молодую и миловидную королеву Викторию, которая собирается приветствовать министров. Хотя вместо министров в нашем случае был епископ.
Интересно посмотреть, как Ирен, обычно далекая от христианства, словно дитя язычников, будет вести себя с князем церкви[60]. И наоборот. Я же отцепила маленький карандаш от шатлена[61] и достала крошечный блокнотик из кармана амазонки.
– Ах да, – прошептала я Ирен. – Только что вспомнила. Она ездила верхом.
Подруга бросила на меня взволнованный, но невразумительный взгляд.
– Лола. Научилась ездить верхом в Индии в детстве. Говорят, ездила, как амазонка.
– Вряд ли это ценный совет для меня, я вообще не держусь в седле.
Дверь предупреждающе скрипнула, и мы снова приняли изящные позы, словно находились на чаепитии в высшем свете.
Вошел мужчина лет шестидесяти в темно-сером костюме с белым воротничком вокруг шеи. В волосах лишь наметилась седина, а морщины на лице появились скорее из-за привычки часто улыбаться, чем хмуриться.
– Рад вас видеть. Миссис Нортон? – Ирен кивнула и улыбнулась, тогда он обратился ко мне: – И мисс Хаксли? Могу я предложить вам что-нибудь?
– Я не отказалась бы от чая, – сказала я.
– Увы, мисс Хаксли, у нас подают по утрам кофе, а по вечерам шерри. – Видимо, он заметил мою презрительную гримасу, поскольку сразу же предложил: – Лимонад? И печенье? У нас есть отличное имбирное печенье.
Уж не знаю, что это за имбирное печенье, но непритязательный епископ был так рад предложить его нам, что я поняла: придется съесть хоть одно из вежливости. Вежливость – то бремя, которое с годами все труднее нести.
Сам же Поттер уселся на гобеленовый стул с ручками под знакомым образом Господа, молившегося на коленях перед алтарем в виде огромного камня. Это являло странный контраст между корнями религии и современными послаблениями для последователей Иисуса.
– Я так понимаю, – сказал епископ, – что вы явились источником щедрого пожертвования, миссис Нортон.
– Кто здесь щедр, так это вы, – ответила Ирен. – Мое пожертвование ничтожно по сравнению с вашим согласием принять нас, но я хотела бы в ответ получить кое-какую информацию, простите за прямоту.
– Не стесняйтесь выражаться так, как изволите. Вы удивитесь, когда узнаете, какие условия иногда ставят жертвователи.
– О, у меня нет условий, лишь небольшая просьба. Мне… нам хотелось бы передать деньги приюту Магдалины, но существует ли он сейчас?
