– Значит, вы еще не знаете ни его имени, ни рода занятий? – Ирен жеманно попивала чай, что на нее совсем не похоже. Она играла с Холмсом.
– Никаких зацепок, – признался хваленый гений дедукции, расхаживая туда-сюда, как будто в комнате и не было двух дам. – Это преступление лишено мотива. Кто-то шантажирует Вандербильта, пытается запугать, но не предъявляет четких требований. Злоумышленники думают, будто он понимает, что означает эта смерть.
– А мистер Вандербильт не понимает?
– Нет, как и никто из его домашних. – Он пристально посмотрел на Ирен. – И как же вы узнали, кто жертва?
– Случайно, – встряла я, – уж вы поверьте. Если бы не упрямое чувство долга, которое подталкивало Ирен, нас бы тут не было.
– Долга? – Его серые глаза превратились в стальные знаки вопроса.
– Я проникла в дом и увидела убитого, – объяснила Ирен. – Как я могла позволить ему остаться безымянным и неоплаканным, если мне известно, кто он.
Сыщик замер, а примадонна вытащила из ридикюля визитную карточку:
– Я видела его лицо лишь мельком, но оно никогда не сотрется из памяти, даже несмотря на то что оно было обезображено. – Ирен положила карточку лицевой стороной вверх и пододвинула к мистеру Холмсу.
Он медленно следил за ее движениями, как наша питомица, мангуст Мессалина, следила бы за змеей, вторгшейся в ее владения, в ожидании, пока та подползет поближе, чтобы вступить в бой. Тут Холмс схватил карточку так же стремительно, как Месси накинулась бы на противника в смертоносном прыжке.
– Отец Фрэнсис Листер Хокс. Как вы о нем узнали?
Пришлось сказать с некоторой ноткой самодовольства:
– Мы получили эту карточку от епископа Нью-Йорка, у которого побывали вчера.
– Зачем вы к нему ходили?
Я с раскаянием посмотрела на Ирен. Возможно, она не хотела открывать мистеру Холмсу наш источник информации. Мое хвастовство дорого нам обошлось.
Однако примадонна казалась невозмутимой: навыки театральной актрисы очень помогают в жизни.
– Я сделала пожертвование на благое дело, – ответила она благочестиво, перехватив у меня инициативу.
– Хватит уже, – раздраженно бросил этот господин. – Не поверю, будто вы переплыли океан, чтобы сделать пожертвование священнику, которого знать не знали раньше. Должно быть, вы…
– Ага! Попались! – воскликнула она с издевкой. – Разумеется, мы шли по тому следу, который вы нам дали. Остается только догадываться, была ли та тропинка столь же полезна вам, как и мне.
– Нет. – Шерлок Холмс снова начал мерить шагами комнату, и когда он остановился, солнечный свет упал на его лицо. Сейчас соперник Ирен выглядел именно таким, каким она его хотела видеть: удивленным и не имеющим возможности скрыть недоумение. – Я надеялся, если можно со всей откровенностью сказать такое дамам, которые в прошлом уверяли меня, что готовы столкнуться с неприглядной действительностью…
– Ну же, мистер Холмс, – сказала Ирен, – продолжайте, хотя когда, скажите на милость, вы не говорили со всей откровенностью?
– Так вот, я надеялся, – и, судя по голосу, надежда сыщика умерла, как и отец Хокс, – что ваши поиски предков позволят мне свободно вести любые расследования в Нью-Йорке.
– Так вот почему вы показали нам могилу миссис Элизы Гилберт. Вы надеялись, что мы бросимся по горячему следу за призраком женщины, похороненной под именем, которым она в жизни даже никогда не пользовалась. Вы хоть знаете, кем она была на самом деле?
– Разумеется. Она не смогла бы отвлечь ваше внимание, если бы у меня не было оснований считать ее пресловутой Женщиной в черном. Я видел стену в доме Чудо-профессора с портретами красавиц, когда расследовал прошлое дело.
– Вы правда считаете, что Монтес была моей матерью?
– Вы не слишком похожи, но встречаются вещи и куда более странные. Например, нас с моим братом Майкрофтом редко принимают за родственников.
Я тут же начала бешено размышлять, чем же загадочный брат детектива, который, по словам Квентина, работает в Министерстве иностранных дел, так отличается от него самого? Майкрофт Холмс маленького роста? Коренастый? Белокурый? С бородой и усами?
Но отвлечь Ирен было не так просто.
– Не слишком-то любезно с вашей стороны, мистер Холмс, играть с женщиной, которая ищет свою мать.
– Любезности – это не ко мне, не стоит их от меня ожидать.
– А я вообще ничего от вас не ожидаю, как мне кажется.
– Но вам только кажется, – улыбнулся он. – К примеру, сейчас вы ожидаете, что, воспользовавшись визитной карточкой как отмычкой, получите от меня информацию о том, как бедняга оказался на бильярдном столе Вандербильтов. Боюсь, этого я вам не могу сказать.
– Не хотите.
– Не могу, но не стал бы, даже если бы мог. Это конфиденциальное дело.
– Вы не думаете, что первопричиной могла стать Лола Монтес?
– Ха! Сцена потеряла не только актрису, но и сценариста. – Холмс рассмеялся коротким резким смехом. – У меня на Бейкер-стрит есть специальная картотека, биографии всех лиц, которые потенциально могут быть преступниками и вызывают даже мимолетный интерес. К сожалению, не могу заглянуть в нее отсюда, но Лола Монтес там есть, как и вы.
– Я? И эта запись… дает основания для судебного иска?
